В начале 1774 года по всем городам и весям Российской империи прошел слух, что где-то в степях объявился целым и невредимым Император Петр III, чудесным образом спасшийся от рук злодеев-цареубийц. Не без удивления терские казаки вскоре узнали, что самозванец, скрывавшийся под царским именем, не кто иной, как донской казак станицы Зимовейской Емельян Пугачев, ранее оставивший после себя недобрую память на Терской линии.
Он появился на Кавказе в декабре 1771 года, в самую тяжкую пору войны с Турцией, когда у линейных казаков на счету был каждый человек. Поэтому, когда пришелец предстал перед очами войскового атамана Павла Татаринова, у того к нему не возникло никаких вопросов. Кавказ – дело тонкое. Здесь самый, что ни на есть бродяга-колодник, имевший на Родине конфликт с властями, впоследствии становился их верным служителем. Татаринов приписал новичка к станице Каргалинской, где станичным атаманом был его родственник Максим Макаров.
Прибыв на место, Пугачев сразу же взял быка за рога, интригуя против обоих атаманов, – он стремился занять ни много, ни мало место войскового атамана. Своему «электорату» в случае положительного исхода обещал возврат старинных казачьих вольностей и привилегий, но чуть было не погорел. Пришлось несолоно хлебавши уносить ноги. Они привели его во вновь строящуюся станицу Ищерскую, где авантюрист имел успех среди «сказочных» казаков, то есть переселенных с Дона по так называемым ревизским сказкам.
Под влиянием сладких речей к Емельке примкнули «сказочные» казаки двух новых станиц – Наурской и Галюгаевской. Пугачев предлагал им создать новое казачье войско с собой во главе. Обещал в этом случае поехать в столицу и выхлопотать им жалованье, провиант и прочие блага, которые полагались казачьим формированиям.
На дорогу станичники выделили ему 20 рублей, деньги по тем временам немалые. На этом карьера кавказского Остапа Бендера закончилась. По приказу войскового атамана Павла Татаринова он был арестован в Моздоке 3 февраля 1772 г. и допрошен есаулом Устином Агафоновым. При обыске помимо прочего у Пугачева нашли поддельную печать Донского войска, такие же липовые проездные документы и
ходатайства трех новых станиц о прибавке жалованья. А также «приговор», т.е. протокол общего собрания казаков тех же станиц об избрании его войсковым атаманом нового казачьего войска.
Из наличных денег на момент ареста зафиксировано 12 рублей 50 копеек. На допросе установлено, что фальшивые печать и документы были изготовлены подельниками – казаками станицы Ищерская Ларионом Арбузовым, Петром Чумаковым и Иваном Поповым. К протоколу допроса было приложено описание наружности Пугачева, которое потом фигурировало в следственных материалах правительственной комиссии. По окончании допроса арестованный был препровожден на крепостную гауптвахту.
В ночь с 13 на 14 февраля он бежал вместе с караульным солдатом 1-й роты Моздокского гарнизонного батальона Венедиктом Лаптевым. Ротный командир плац-майор Повескин, да и сам моздокский комендант, побегу Пугачева не придали особого значения, останавливаясь более на личности рядового Лаптева, которого считали преступником более важным. Об этом им впоследствии пришлось горько сожалеть, когда их терзали вопросами следователи.
На этом можно было поставить точку, если бы не одно обстоятельство. Долгие годы в нашей литературе культивировался образ Пугачева как «борца за свободу». Материалы следствия, увы, говорят об обратном. Слишком много темных пятен в биографии «защитника обездоленных», на которые не могли или не хотели обратить внимание советские историки.
Следствие выявило преступную связь Пугачева с тайной службой прусского короля Фридриха II, поддерживаемую через раскольничьи скиты Польши. Не прошло оно мимо многих странных и «случайных» совпадений, явно скоординированных. Как, например, поднятый Пугачевым мятеж и высадка на Тамани турецких войск Девлет-Гирея.
Слабые гарнизоны, состоящие из инвалидных команд, противостоять пугачевским скопищам не могли. Их, по выражению генерала Бибикова, «нельзя было назвать даже войском».
Для борьбы на внутреннем фронте русскому командованию пришлось перебрасывать войска с внешнего. Да еще какие войска! Отборные, во главе с самим Суворовым, которому принадлежит успех пленения Пугачева.
Александр Нетёсов