Вот уже много лет странствует по телеэкранам нашей страны популярный костюмированный сериал «Гардемарины, вперед!» с многосерийными продолжениями. Действующие лица фильма кружатся в цветастой карусели развлекательных сюжетов из якобы российской действительности бурного XVIII века. К сожалению, в нём историческая фактура в очередной раз, как это случалось и прежде, была предана забвению. И принесена в жертву авантюрным приключениям главных героев в стиле рококо. А жаль, ведь подлинные события, к которым даже не захотел прикоснуться авторский коллектив сериала во главе с режиссёром Светланой Дружининой, относятся к одной из самых блестящих страниц в истории отечественных спецслужб, которая в своё время получила громкое название «Дело майора Синклера».
Речь пойдёт об одной нашумевшей на всю Европу боевой операции, совместно проведённой агентами Тайной канцелярии и офицерами Русской Императорской Армии за пределами Российской Империи во время Русско-турецкой войны 1736 – 1739 годов. Одним из главных действующих лиц данного события, как и в кинофильме, был видный российский сановник по фамилии Бестужев-Рюмин. Но только имеется в виду не Алексей Петрович, всесильный канцлер времён императрицы Елизаветы Петровны, а его младший брат Михаил, в указанные сроки состоявший в должности чрезвычайного и полномочного министра (посла) при шведском королевском дворе в городе Стокгольме. На этом схожесть киношной и исторической действительности заканчивается.
30-е годы XVIII века – это время становления Российской Империи, провозглашённой Петром Великим по итогам Северной войны 1700-1721 годов. В это время наша страна во весь голос заявила о себе на международной арене. Тем самым, давая понять окружающим, что отныне
никакие общеевропейские дела без неё немыслимы. На внешнеполитическом театре дипломатических действий от обороны она переходит в решительное наступление. Настал черёд Западу (как, впрочем, и Востоку) возвращать ей долги. Поначалу западноевропейские властители воспротивились этому, не желая признавать за русскими царями их императорский титул. Но уже во время Русско-французской войны за польское наследство (1733-1735) победоносная Русская Императорская Армия буквально вдолбила в европейское общественное сознание, что «Москва – есть Третий Рим, а Четвертому не бывать». Именно вооружённые силы Российской Империи в итоге силой принудили её недругов к уважительному к ней отношению, признав за московскими царями право на защиту вселенского православия, что подразумевалось их императорским статусом.
Наказав французов за происки и интриги в аморфной Речи Посполитой, наведя там элементарный государственный порядок, правительство императрицы Анны Иоанновны решило, что настал черёд разобраться и с Оттоманской Портой (Турцией) и подвластным ей Крымским ханством. Следуя заветам Петра Великого, руководство Российской империи приняло решение, во что бы то ни стало пробиться к берегам Азовского и Чёрного морей и вернуть себе земли, некогда утраченные в годы монгольского нашествия.
С этими целями и в союзе с Австрией (на протяжении нескольких столетий подвергавшейся постоянным турецким нападкам) Россия в 1736-1739 годах вела напряжённую войну с тогда ещё могущественнейшей Османской империей. Боевые успехи русских войск, разгромивших турецкую армию в сражениях под стенами Хотина и у селения Стовучаны , штурмом овладевших крепостями Азов и Очаков, нанёсших разящие удары в глубь Крымского ханства (в ходе которых калмыцкая конница сожгла её столицу
город Бахчисарай, змеиное гнездо всемирной работорговли), не оставили никакого сомнения в том, что османскому владычеству в северном Причерноморье приходит конец.
Всё это не на шутку встревожило правящие круги Англии и Франции. Французы посредством ряда соглашений с турками (так называемой капитуляции) контролировали всю средиземноморскую торговлю со странами Востока, лакомый кусок, застилавший не один коронованный взор в Западной Европе. Англичанам же, обладавшим фактически монопольным правом на посредническую торговлю русскими товарами, в которых так нуждался самый большой в мире английский флот, в свою очередь ничуть не улыбалась перспектива смены их грузопотока с северного (балтийского) направления – на южное (черноморское). Несмотря на антагонизм и острое морское соперничество, Англия и Франция тут выступили единым фронтом против России.
Вначале они надавили на Австрию, угрожая ей вмешательством Пруссии во внутренние дела Вены. Пруссаки давно уже алчно поглядывали в сторону австрийской Силезии и не прочь были прихватить ещё что-либо из наследства «Священной Римской Империи германской нации» (так называлась Австрийская империя до 1805 года). В конце концов, австрийцы, не вынеся наката на них со стороны ведущих европейских держав, и под влиянием военных неудач, вышли из игры, заключив с турками сепаратный мирный договор. Однако этого англичанам с французами показалось мало. Они взялись старательно обхаживать Швецию в надежде на то, что она поддастся соблазну их уговоров и откроет против России второй фронт на Балтике.
С момента окончания Северной войны в 1721 году, по итогам которой некогда могущественнейшее Шведское королевство превратилось во второстепенную страну на Европейском континенте, в общественном
сознании потомков викингов зрели гроздья реваншистских настроений. Вот их-то и взялись должным образом будировать послы Англии и Франции, чтобы поставить Россию под два огня. Дабы избежать подобного развития событий и чтобы свести на нет козни врагов, русское правительство императрицы Анны Иоанновны тщательно спланировало и блестяще воплотило в жизнь многоходовую военно-политическую акцию, речь о которой пойдет ниже.
«Где тонко, там и рвётся» – гласит народная мудрость. Таким слабым звеном во внешнеполитической стратегии России в XVIII веке считалась Швеция, которая благодаря своему географическому положению и устойчивому реваншистскому настрою её правящих кругов долгие годы была пристанищем самых отъявленных русофобов всех мастей. В связи с этим обстоятельством её столица Стокгольм в одночасье стал общеевропейским центром притяжения и такой же площадкой приложения антирусских сил.
По своему государственному устройству Швеция уже тогда представляла собой парламентскую монархию, выражавшую интересы правящих олигархических кланов. Преемники короля Карла XII растеряли все свои властные полномочия, которые целиком перешли к риксдагу (парламенту). Борьбу за власть в риксдаге вели две дворянские группировки под странными названиями: «шляпы» и «колпаки». Во всех без исключения исторических справочниках и энциклопедиях «шляпы» представлены как откровенно русофобская партия ястребов войны, а «колпаки» вроде бы стояли за добрососедские отношения с нашей страной. Но это в реальности было не совсем так. Все они были не прочь отхватить у соседа то, что плохо лежит. Только одни не скрывали своих воинственных воззрений, действуя топорно и прямолинейно. А другие маскировались под «голубей мира», желая избежать лишнего риска, когда дело касалось войны и мира с Россией.
На момент русско-турецкой войны 1736-1739 годов в Швеции у власти находилось правительство во главе с канцлером А. Горном, сформированное из сторонников «колпаков». Именно Горн не на словах, а на деле был сторонником сближения с Россией, с которой он собственноручно (ещё в 1724 году) заключил оборонительный союз после того, как Англия, нарушая торговые интересы обеих стран, бесцеремонно ввела свой флот в Балтийское море. Он же настоял на продлении союза в 1735 году, в самый разгар антирусской истерии, поразившей столицы многих европейских государств, в связи с событиями войны за польское наследство.
Однако старый прожжённый политик, соратник незабвенного короля Карла XII, знавший истинную цену войны и мира , Горн очень скоро стал не устраивать даже собственных однопартийцев. Среди «колпаков» в связи с началом войны России с Турцией стали появляться, нарастая подобно снежному кому, реваншистские взгляды, которые сознательно подпитывались французскими дипломатами из числа посольских сотрудников. Уж очень соблазнительной показалась кое-кому из шведских официальных лиц идея превентивного удара по беззащитному Петербургу, пока русская армия занята войной с турками.
Чтобы потрафить нарождающимся воинственным настроениям в правящей партии «колпаков» французы быстро сварганили документ, со ссылкой на российский источник, из которого явствовало, что войск в русской столице практически нет, а Балтийский флот гниёт на приколе и оттого недееспособен. Шведы потребовали веских доказательств, но из-за отсутствия времени и средств решили добыть их, воспользовавшись бесплатными услугами французской агентуры.
Ответ был получен, конечно же, с тем же результатом. Однако, несмотря на это, «колпаки» заупрямились, требуя от подстрекателей-французов, чтобы те им «позолотили ручку». Коррупция давно была
нормальным явлением в Европе, только «дикая Московия» ещё не болела, этим недугом цивилизации», да что с дикарей возьмёшь. Французы согласились оплачивать хлопоты шведов и в дальнейшем продолжать это делать, но при одном весьма важном условии – при наличии со стороны потомков викингов чётких и недвусмысленных гарантий, что в этом случае Швеция непременно ввяжется в войну с Россией на стороне Турции. «Колпаки» сомневались. Во взаимных финансово-политических претензиях сторон незаметно пролетели два года…
Всё это время русский посол М.П. Бестужев-Рюмин зорко отслеживал малейшие колебания политической температуры в шведских правящих кругах. Стараниями императрицы Анны Иоанновны у него всегда был под рукой внушительный денежный фонд для подкупа осведомителей из разных слоёв шведского общества, вплоть до самых его верхов. В отличие от прижимистых французов , он щедро одаривал деньгами и «правых», и «левых», и «шляп», и «колпаков», без всяких предварительных условий. Благодаря чему всегда опережал неприятеля на шаг, а то и на два. Да и как такому не быть, если список русской агентуры в Швеции, куда входили «птицы» самого высокого полёта, возглавлял сам коронованный владыка «шведов, готов и вандалов» Фридрих I, он же запутавшийся в долгах германский ландграф Гессен-Кассельский, иронией судьбы вознесённый на вершину хоть и номинальной, но всё же власти.
Поэтому, когда из Петербурга пришёл запрос: выяснить состояние шведских военных дел, Бестужев, не мудрствуя лукаво напрямую обратился к королю, от которого получил исчерпывающие сведения на этот счёт. Для страховки он поручил сделать то же самое двум саксонским дипломатам, вхожим в святая святых шведского военно-промышленного комплекса (ВПК). В итоге в Петербург ушло донесение, в котором говорилось, что главная
проблема, тормозящая приведение шведской армии в надлежащий вид, – это отсутствие устойчивого финансирования. В случае появления такового, ей понадобится один год, чтобы обрести полную боеспособность. Это означало только одно: нашей стране как воздух необходим был выигрыш во времени, чтобы успеть выбить из игры Турцию до того момента, когда Швеция (или какая-либо другая европейская держава) отважится на войну с Россией. На этом построили свои стратегические прогнозы и расчёты высшие должностные лица Российской Империи.
Конечно же, всё предугадать было невозможно. Дело стало приобретать дурной оборот, как только в шведские политические интриги ввязалась ещё и Англия, в которой также номинально правил Георг II, он же германский курфюрст Ганновера. Совместными усилиями с французами англичанам удалось на исходе 1738 года привести к власти в Швеции реваншистскую партию «шляп», которая сформировала собственное правительство во главе с правящим дуэтом – К. Юлленборгом и К. Тессеном. Над северо-западными рубежами России стали сгущаться тучи.
Завершающая фаза вооружённого конфликта России с Турцией вывела подковёрную борьбу русской и французской спецслужб на новый, более ожесточённый, уровень. Фактически она вылилась в заочный поединок их руководителей. На этом незримом ринге каждую из сторон представляли по две яркие личности. Во Франции это, прежде всего первый министр короля Людовика XV кардинал Андре Эркюль де Флёри, непревзойдённый мастер политической интриги, коему не было равных во всей Западной Европе. Второй участник заочной дуэли – граф Александр Клод де Бонневаль, французский аристократ-ренегат, принявший ислам под именем Ахмед-паши. Хотя он давно уже не верил ни в Христа, ни в Магомета. И поклонялся одному богу – Мамоне (деньгам), а его душа стала вместилищем множества
человеческих пороков. Тем не менее ,это не помешало ему найти тёпленькое местечко в Турции, в которой он обосновался на правах советника султана Махмуда I.
На родине и в Австрии Бонневаля ожидала смертная казнь, к которой он был присуждён за государственную измену и ещё какие-то страшные прегрешения. Но не исключено, что это была всего лишь «легенда», «крыша» нашего героя. И он, видимо, особенно этого не скрывал, отчего европейцы титуловали его не иначе как Бонневаль-паша.
На жаргоне русской военной разведки начала XX века он типичный «герцог», то есть двойной агент. В данном случае – слуга трёх господ: французского короля, австрийского императора и турецкого султана. У последнего Бонневаль официально числился военным советником и фактически заправлял всеми тайными операциями, направленными против русских войск и России. При этом немало преуспел.
С русской стороны кардиналу и Бонневалю противостояли также две яркие личности. Прежде всего, начальник Тайной канцелярии Андрей Иванович Ушаков. В своё время состоял в адъютантах Петра Великого, исполнял ряд его секретных поручений, в том числе и за границей. По отзывам современников, он был смел, честен и некорыстолюбив, что само по себе уже немало для должностного лица такого ранга. Император всегда отличал его среди прочих сановников из своего ближайшего окружения, уповал на его исключительную верность долгу и Отечеству, но главное – нестяжательство. Русский историк первой половины XIX века Д. Н. Бантыш-Каменский писал, что глава российской спецслужбы всегда «отличался очаровательным обхождением и владел особенным даром выведывать образ мыслей собеседников». Но за светским лоском и учтивым обращением скрывались несгибаемая воля и жёсткий, а порой и жестокий нрав, когда дело касалось государственных интересов. Имя генерала
Ушакова стало жупелом для тайных и явных врагов России, как внутренних, так и внешних.
Его верным помощником был тайный советник Иван Иванович Неплюев, второй в обойме дуэлянтов с русской стороны. Ещё один птенец «гнезда Петрова». Тонкий дипломат, блестящий администратор, крупный учёный-этнограф с задатками художника-натуралиста, он ещё прослыл удачливым и высокопрофессиональным специалистом, снискавшим немало лавров на ниве тайной войны с недругами России. Номинально Неплюев состоял на службе в Коллегии иностранных дел, а фактически возглавлял и направлял работу заграничной агентуры Тайной канцелярии. Собственно, он её и создал в бытность свою русским резидентом в Стамбуле с 1721-го по 1734 год. Иван Иванович и его подчинённые тогда делали то, что сегодня выпадает на долю двух секретных госучреждений Российской Федерации – Службы внешней разведки (СВР) и Главного разведывательного управления (ГРУ). В целом же дуэль русской и французской спецслужб можно охарактеризовать, как поединок боксёров-тяжеловесов. Бонневаль – Неплюев. Кто кого?
В то время, как новый французский посол в Стокгольме С. Северин пытался растормошить партию «ночных колпаков», как он их сам называл, втихую подготавливая приход к власти в Швеции более решительных «шляп», Бонневаль в Стамбуле развернул бурную деятельность. По мнению русского историка С. М. Соловьёва, он «сумел вовлечь в орбиту собственного влияния шведских агентов в Константинополе Генкина и Карлсона, которые были жаркими приверженцами французской партии и турецкого союза».
Однако турки неожиданно заупрямились. Они и слышать не хотели ни о каких договорённостях, пока шведы не погасят долги Карла XII. Дело в том, что сей король-воитель, после фиаско под Полтавой в 1709 году долгое
время обретался на «вольных хлебах» у турецкого султана Ахмеда III под защитой юрисдикции Османской империи. Карл XII довольно поиздержался и наделал массу долгов. Его даже не хотели выпускать, пока он не подписал векселя. Теперь эти долговые обязательства короля «шведов, готов и вандалов» стали камнем преткновения в намечавшихся переговорах и головной болью французских дипломатов. Турки упорно стояли на своём, требуя от шведов немедленной оплаты. Деньги на бочку, и никаких гвоздей! Но скупердяи-скандинавы готовы были удавиться за талер. Тот редкий случай, когда сошлись лицом к лицу восточная алчность и западная скрадерность.
Кардинал Флёри прекрасно понимал, что обе стороны теряют драгоценное время, проводя его в бессмысленных спорах, а время играет на руку России. Скрепя сердце он выделил солидную сумму на бакшиш (взятки) султану и его ближайшему окружению. Но турки в свою очередь для вящего и полного удовлетворения собственного честолюбия потребовали от «должников» (по совету Бонневаля) предоставить в их распоряжение некоторое количество образцов новейшего оружия, которым тогда славился на всю Европу шведский ВПК.
Стороны сошлись на том, что шведы дадут туркам линейный корабль, восьмиорудийную артиллерийскую батарею и тридцать тысяч ружей с соответствующим числом боеприпасов к ним. На этой мажорной ноте пришло ещё и радостное известие из Стокгольма, где к власти пришли «шляпы», победа которых обошлась тамошнему посланцу короля Людовика XV С. Северину в кругленькую сумму – пятьдесят тысяч талеров. Но французская игра стоила шведских свеч. Стороны в присутствии третейских судей, французских дипломатов, договорились до того, что как только турки подтвердят получение ожидаемого ими груза из Стокгольма, храня инкогнито, в Стамбул выедет наделенный чрезвычайными полномочиями
дипкурьер, которому для начала передадут именные векселя Карла XII. Затем приступят ко второму раунду переговоров. А уже после, заключив очередное соглашение, обе державы разом начинают «дружить» против России, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Кардинал Флёри и Бонневаль торжествовали. Но, как оказалось, слишком рано. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги…
В сентябре 1738 года из Стокгольма в дальний путь отправился караван из двух торговых судов, доверху нагруженных оружием с боеприпасами, эскортируемый линейным кораблём. Конечный пункт прибытия – Стамбул. Как ни старались шведы самым строжайшим образом соблюсти тайну морского каравана, для русской стороны это оказалось секретом полишинеля. Король Швеции Фридрих I выложил Бестужеву как на духу дату отплытия и маршрут следования каравана. Естественно, за солидное вознаграждение.
И тут вдруг сработало одно весьма важное обстоятельство, которое спутало расчёты турок, шведов и французов. А именно – высокий авторитет России среди народов Средиземноморья, боровшихся многие века с турецкой экспансией. Ещё со времён Иоанна Грозного русские бескорыстно оказывали им всестороннюю помощь, моральную и материальную. Их лидеры, спасаясь от национального и религиозного преследований на родине, всегда находили приют под сенью двуглавого московского орла. Поэтому из Петербурга в русское посольство в Вене и далее по инстанции в адрес мальтийских рыцарей и греческих корсаров полетела просьба, равносильная приказу: «Найти и уничтожить!». И дело было сделано!
Мальтийцы загнали шведский линейный корабль на мель поблизости Барселоны, где преспокойно его сожгли. А греки перехватили уцелевших «торгашей» с ружьями у самого входа в Дарданеллы. Далее, чётко следуя
инструкции Неплюева, они позволили уйти на одной шлюпке шкиперам судов, а другую – с коносаментами (сопроводительные документы груза) ночью выбросили на побережье в непосредственной близости от турецких береговых укреплений. Напоследок греки в сумку с бумагами подбросили один любопытный документ, добытый Бестужевым в шведском военном архиве. Он подобно бомбе большой мощности взорвал безмятежное течение шведско-турецких переговоров о военном альянсе. Из «выловленных» документов явствовало, что скандинавы откровенно «кинули» турок. Судовой груз состоял всего лишь из десяти тысяч ружей.
Шведы позже оправдывались, мол, они собирались выслать недостающее в будущем году. А им под нос сунули бестужевскую справку – не что иное, как официальный отчёт начальника стокгольмского арсенала, из которого явствовало, что у шведов всего-то под рукой в наличии имелось лишь двадцать тысяч единиц огнестрельного оружия. Разразился невиданный скандал. Полетели головы в султанской администрации в буквальном и переносном смысле. Бонневаля отправили в ссылку под домашний арест в город Кандию, что на острове Крит. Могло быть и хуже. Долго ещё бушевали страсти, пока их, как водится, не погасили денежным дождём дельцы лондонского Сити. Переговоры продолжались по инерции, но без должного огонька. Стороны к ним охладели.
И все же наделённый чрезвычайными полномочиями шведский спецпредставитель – член Секретного комитета риксдага и офицер Упландского пехотного полка майор Малькольм Синклер (на иллюстрации) – сумел благополучно достигнуть Стамбула. Тем самым кардинал Флёри решил напоследок громко хлопнуть дверью. Он уже узнал про то, что в султанском окружении возобладало мнение начать мирные переговоры с Россией. Разочаровавшись в своих союзниках, шведах и турках, кардинал решил сделать ставку на дворцовый переворот в С.-Петербурге, что-то вроде
современных «цветочных» революций на постсоветском пространстве СНГ. Но как азартный политический игрок решил доиграть партию до конца.
Миссия Синклера обошлась Флёри в солидную сумму – триста тысяч талеров, которые французское посольство выделило якобы на подготовку шведского общественного мнения. Сохранить акцию в тайне как всегда не удалось. Бестужеву об этом во всех подробностях донёс опять же лично сам король. Поэтому наш посол тут же накатал в Петербург депешу, в которой требовал «анвелировать» шведского посланца, точнее – ликвидировать, дабы прочим неповадно было. Но Синклер уже выехал.
Для страховки Флёри выделил шведскому агенту надёжного связника, курсировавшего подобно челноку между Турцией и Францией. В этой роли выступил Григорий, он же Грегор, Орлик, сын сподвижника Мазепы. Его отец, Филипп Орлик, после кончины Мазепы принял на себя пышный титул гетмана Правобережной Украины в изгнании, и долгие годы колесил по европейским столицам, напропалую торгуя родиной оптом и в розницу. Пока не успокоился на побегушках у другого изгнанника – претендента на польскую корону Станислава Лещинского, устроившегося во Франции на правах королевского тестя.
Юного Грегора Орлика эфемерные гетманские лавры не прельщали, его вполне устраивала служба двум господам – кардиналу Флёри и королю Франции. Причём последний поручал ему задания щекотливого свойства. Любвеобильный Людовик XV при дворе собрал настоящий гарем под названием «Олений парк», куда отовсюду свозились девицы на выданье, первые красавицы Европы. Вот так и сновал Орлик между Турцией и Францией, участвуя одной рукой в интригах против своей исторической родины, а другой поставлял «живой товар» монарху-извращенцу
Неплюевская агентура в Стамбуле своевременно выяснила обратный маршрут следования Синклера, который отправился в путь в апреле 1739 года, везя с собой письма от султана, великого визиря, шведских послов, секретные протоколы переговоров, а также залоговые расписки Карла XII. Из-за угрозы нападения его, кроме лиц ближайшего окружения, сопровождал до границы австрийских владений сначала турецкий, а далее польский эскорт.
Вот тогда-то на авансцену этой истории вышли главные действующие лица, отнюдь не киношные мальчишки-гардемарины, а офицеры Русской Армии, давно поднаторевшие на операциях подобного рода. Генерал-фельдмаршал Б. Миних выделил трёх офицеров, капитана Кутлера и двух поручиков – Веселовского и Левицкого, в сопровождении шести гвардейских унтер-офицеров. Они получили строжайшие инструкции, в которых говорилось: «Ежели по вопросам о нём где уведаете, то тот час его видеть, а потом наблюдать, не можно ли его или на пути, или в каком другом скрытом месте, где поляков не было, постичь. Ежели такой случай найдётся, то стараться его умертвить или в воде утопить, а письма без остатка отобрать».
Русский «спецназ» всё в точности выполнил. Правда, в разных источниках сведения на этот счёт разнятся. Поначалу русские «спецназовцы» разделились на две группы. Одна получила задание взять с поличным связника, Грегора Орлика. Но тому удалось избежать справедливого возмездия – почуяв неладное, он вовремя дал дёру. Тогда группы вновь сошлись воедино и, воспользовавшись оплошностью охраны Синклера, перехватили его неподалёку от Бреслау, между местечками Нейштадт и Грюнберг. При оказании сопротивления шведский майор был убит, на теле его нашли все искомые документы. Труп сунули под корягу в каком-то безымянном ручье. Здесь пути-дорожки «спецназовцев» вновь разошлись. Нижние чины ушли в сторону русской границы, уводя за собой погоню. А
офицеры, прихватив в качестве заложника некоего француза Кутурье из окружения покойного, отправились прямиком в Гамбург. Там они сели на корабль, отправлявшийся в Россию. Предварительно, дабы запутать следы, наши офицеры отправили часть захваченной корреспонденции частного характера своим адресатам через местный почтамт.
Сообщение об уничтожении Синклера и пропаже документов как громом поразило все без исключения европейские столицы. Обрастая невероятными фактами, порой просто фантастическими, нарастая подобно снежному кому, слух разносился досужими болтунами, которые во время очередного пересказа каждый раз пугливо озирались на скрипнувшую дверь и сгущавшиеся сумерки за окном. Им повсюду мерещились агенты вездесущей русской Тайной канцелярии. Высокопоставленные лица при дворах европейских монархов вдруг выяснили для себя новую истину – заниматься отныне интригами против России невыгодно, а главное – небезопасно.
Турки и французы как в рот воды набрали. Оно и понятно. Они уже начали диалог с Россией и не хотели обострять с ней отношения. Шведы оказались в дураках. Их партия «ястребов» даже попыталась напасть на русское посольство с целью покушения на жизнь Бестужева. Но он вовремя уехал из Швеции. Войны с ней избежать не удалось, но это случилось гораздо позже, когда турки, заключив в 1739 году Белградский мирный договор с Россией, преспокойно зализывали нанесённые войной раны. Нашей стране удалось избежать борьбы на два фронта. А Швецию вскоре постигла участь Турции.
Александр Нетёсов