Впервые эту историю мне поведали русские эмигранты первой волны в самом начале 90-х годов прошлого века. И надо сказать, я не очень-то в нее поверил: уж слишком фантастической она выглядела. Однако поверить пришлось: чуть позже, работая в государственных архивах, я обнаружил имя ее главного героя в списках офицеров Кавказского военного округа. Речь пойдет о национальном герое Парагвая и верховном вожде индейцев племенного союза гуарани генерал-лейтенанте Иване Тимофеевиче Беляеве.
Вначале была карта
Все началось с того, что однажды двенадцатилетний воспитанник 2-го кадетского корпуса Ваня Беляев обнаружил на чердаке в усадьбе, принадлежавшей его родственникам по материнской линии, старинную, XVIII в., карту столицы Парагвая – Асунсьона. Откуда она взялась и как попала в село Леонтьевское Гдовского уезда Псковской губернии, можно только догадываться. Так состоялось совершенно случайное на первый взгляд, но во многом судьбоносное знакомство нашего героя с далекой южно-американской страной.
С этого момента Ваня стал зачитываться путевыми очерками русского дипломата А. С. Ионина, исколесившего всю Латинскую Америку. В корпусной библиотеке он увлеченно штудировал географические журналы и книги по истории путешествий. А по ночам его детское воображение будоражили картины из романов Фенимора Купера, Карла Мая, Густава Эмара, Майн Рида и прочих писателей «индейского» жанра. Но кто же мог предположить, что детские мечтания кадета Ивана Беляева станут реалиями его жизни?
Иван Беляев родился 19 апреля 1875г. в Санкт-Петербурге в семье, где военная служба считалась наследственной. Как и пять его братьев, он нисколько не терзался выбором жизненной стези. В 1893г., после окончания Михайловского артиллерийского училища, он начал службу в лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригаде. Все свое свободное время юный подпоручик предавался любимому увлечению. Занятия научной деятельностью принесли ему известность в кругах Русского Императорского географического общества, которое приняло его в свои ряды на правах действительного члена.
Первая мировая война застала подполковника Беляева на Кавказе в должности командира 2-й батареи 1-го Кавказского стрелкового артиллерийского дивизиона. За отличия в боях с неприятелем комбат получил в награду орден Св. Георгия IV степени и был отмечен повышением по служебной лестнице. Успешной карьере генерал-майора Беляева помешали революция и Гражданская война. Он проделал весь путь с Добровольческой белой армией, в итоге оказавшись на чужбине.
Бывшему инспектору артиллерии 1‑го армейского корпуса пришлось пройти через все круги эмигрантского ада, прежде чем страна его детских грез распахнула перед ним свои объятия. 8 марта 1924 г. генерал Беляев ступил на брусчатую мостовую столицы Парагвая. Свою деятельность на новом месте он начал с преподавания основ фортификации и французского языка в Военной школе города Асунсьона. Родным и близким этот невероятный поворот в судьбе объяснил так: «Неудержимый порыв влек меня в очаровательные пустыни, к тем самым индейцам, которых я знал уже с детств. Но жизнь моя двоилась под влиянием другой великой задачи – найти уголок, где бы все то святое, что создала вечная святая Русь, могло бы сохраниться, как в ковчеге во время потопа, до лучших времен».
В поисках русского «ковчега»
Эта мысль пришла ему в голову под впечатлением беспросветной нужды и жалкого существования, которое влачили русские скитальцы на чужбине. Отвергнув упования эмигрантской верхушки на помощь Запада, Беляев выдвинул идею создания вдали от России, в Южной Америке, тихого пристанища для сотен тысяч изгнанников с родной земли. Первыми ласточками стали 12 русских инженеров-путейцев, прибывших для содействия восстановлению экономики Парагвая. Согласие на их приезд Беляев получил 24 июня 1924 г. от президента страны Э. Айалы.
Вскоре в Парагвае появились и другие соотечественники Беляева. Они откликнулись на призыв Ивана Тимофеевича, опубликованный в белградской газете «Новое время». Благодаря всесторонней поддержке парагвайских властей очень скоро вокруг города Энкарнасьона образовались целые поселения русских крестьян и казаков.
Президент Айала и его окружение стремились поднять экономику Парагвая на высокий уровень. В этом они сделали ставку на русских. И не прогадали. От других иностранцев наши соотечественники отличались широким диапазоном знаний и практических навыков, ведь они получили образование в Российской империи, где его уровень был ничуть не ниже, чем в самых передовых странах. Но самое главное было то, что русские служили своей второй родине не за страх, а за совесть. С их помощью Парагвай стал уверенно наращивать свой экономический потенциал.
В этот момент из уст ряда видных представителей эмиграции, таких как генерал Деникин, в адрес Беляева и его товарищей посыпались упреки в том, что они-де служат чужим интересам. Ответом им стало открытое письмо князя Д.Туманова в парижском журнале «Часовой», в котором говорилось:
«Парагвай – одна из немногих, если не единственная страна под луной, где нет и не было «русских беженцев». Здесь были и есть русские, как были и есть французы, немцы и англичане. Эта маленькая и бедная страна нас приняла с самого начала так, как она принимает представителей любой страны, и никогда не отводила нам свои задворки, хотя за нашей спиной не стояли ни консулы, ни полномочные министры и посланники.
Небольшая русская колония уже много лет живет здесь так , как, наверное, она жила бы у себя на родине: русские доктора здесь лечат, а не играют на гитарах в ресторанах, русские инженеры строят дороги и мосты, а не вышивают крестиком, русские профессора читают лекции, а не натирают полы, и даже русские генералы нашли применение своим знаниям , то есть служат в военном ведомстве и титулуются, несмотря на скромный штатский пиджачок, почтительно – «мой генерал».
Здесь, в Парагвае, никто из русских не слышит упреков в том, что он ест парагвайский хлеб, что он здесь засиделся, что пора, мол, и честь знать. Его не допекают никакими паспортами, никто не неволит принимать гражданство и делаться парагвайцем. Русские искренно и глубоко привязались к этой маленькой стране и ее народу , особенно тепло оценив его гостеприимство после скитаний по бывшим союзническим и несоюзническим государством».
На войне как на войне
Особенно много хлопот выпало на долю военного персонала русской колонии. Пик их пришелся на боливийско-парагвайский вооруженный конфликт 1931–1935 гг. Яблоком раздора послужила богатая нефтью, но практически неисследованная пограничная территория под названием Чако-Бореаль. Боливия опиралась на финансовую и техническую помощь США, а Парагваю приходилось рассчитывать только на собственные силы.
В конце 20-х гг. генерал Беляев с подачи президента Айалы начинает широкомасштабную подготовку парагвайской армии к серьезным испытаниям. С этого момента местные военные, в строй которых влилось 80 русских офицеров, замаршировали и запели по-русски. Успех предстоящей борьбы за Чако зависел от хорошей военной подготовки и умелого руководства боевыми операциями, а также от правильности принимаемых решений в быстро меняющейся обстановке. Этими качествами в полной мере обладал начальник Генерального штаба и генерал-лейтенант парагвайской службы Беляев, впитавший в себя опыт двух войн– Первой мировой и Гражданской.
В первую очередь он провел глубокую полномасштабную рекогносцировку спорных территорий, нанеся на карту места, куда не ступала нога белого человека. Там, в непроходимых зарослях, скрывались от постороннего взора индейские племена, о которых среди белых поселенцев распространялись самые невероятные слухи, вплоть до обвинения их в каннибализме.
Тринадцать раз Беляев отправлялся в сельву. Исходил ее всю вдоль и поперек. К изумлению местных чиновников, ему удалось заручиться поддержкой индейцев, которые, в свою очередь, также были удивлены тем, что пришлый белый человек заговорил с ними на их языке. По этому поводу министр иностранных дел Парагвая Эфраим Кардосо в своих воспоминаниях отметил: «Военная оккупация Питиантунты произошла в июле 1931 г., после того, как генерал Беляев произвел глубокую разведку этого района, где со времен Айлоса Иралы, Кабесы де Ваки и Нутло де Чавеса не ступала нога белого человека, и о существовании этой области имелись лишь сведения, почерпнутые из индейских источников. Заложенный здесь форт «Карлос Антонио Лопес» дает возможность Парагваю контролировать 40 тыс. кв. км в самом центре Чако. Генералу Беляеву удалось осуществить цель, благодаря которой Парагвай обогатился сведениями об этой стране этнографического, топографического и геологического характера. Таким образом, генерал Беляев завоевал себе имя легендарного и незабываемого национального героя».
Глубоко символично и то, что в Чакской войне столкнулись специалисты, олицетворявшие собой германскую и русскую военные доктрины. Дело в том, что со стороны Боливии оппонентами Беляева и его соотечественников выступили 120 немецких офицеров во главе с генералом Гансом Кундтом. Таким образом, фактически продолжилась «дуэль» двух непримиримых противников, начатая участниками событий еще в 1914 г. Кундт неоднократно публично заявлял, что в борьбе с парагвайской армией будет использовать метод, апробированный им самим на Восточном фронте. Он сводился к плотному точечному удару, который в местных условиях оказался неэффективным. Парагвайское командование под влиянием русских офицеров применило по примеру Брусиловского прорыва тактику массированного артиллерийского наступления и широкого маневра.
В сражении под Нанавой 14 июля 1933г. от ударной группировки боливийцев остались в буквальном смысле рожки да ножки. Командовавший парагвайскими войсками в Чако генерал Эстигарриби не скрывал своего восхищения действием артиллерии , которой умело руководили русские офицеры. Не добившись желаемого, Боливия согласилась на мирные переговоры, которые увенчались подписанным в столице Аргентины, городе Буэнос-Айресе, договором об урегулировании спорных вопросов. По нему большая часть Чако-Бореаль отошла к Парагваю.
В боях за честь и достоинство своей второй родины отдали жизнь шестеро русских офицеров. Их чтят в Парагвае как национальных героев , их имена и по сей день носят улицы Асунсьона. Это хорунжий Василий Павлович Малютин, штабс-капитан Николай Йосифович Гольдшмидт, ротмистры Борис Павлович Касьянов и Сергей Сергеевич Салазкин, капитан Василий Федорович Орефьев-Серебряков и подполковник Виктор Иванович Корнилович.
А для генерала Беляева радость по поводу одержанной победы смешалась с горечью, вызванной крахом его мечты о русском «очаге». Из-за интриг эмигрантских лидеров она так и не осуществилась. Все это произвело на Беляева такое гнетущее впечатление, что он отказался от дальнейшего участия в переселенческом деле и посвятил себя исключительно индейскому вопросу.
Когда легенды оживают
Вплоть до середины XX в. официальные взгляды государственных мужей большинства южно-американских стран на коренных обитателей континента ничем не отличались от взглядов их стародавних предшественников – испанских конкистадоров. Индейцев попросту не считали за людей. За многие века в отношениях между белыми поселенцами и индейцами накопилось достаточное количество «горючего материала». Поэтому-то парагвайцы весьма удивились тому, что приезжий европеец нашел путь к сердцам этих детей природы.
Помощь, которую оказали гуарани во время прошлой войны, оказалась воистину неоценимой. Беляев не только установил с ними контакт, но и положил начало научному изучению индейцев Чако, ранее почти неизвестных самим местным жителям. Глубоко изучив их язык, быт и культуру, он тем самым завоевал их уважение и признательность. «Индейцы, – говорил генерал, – мои лучшие друзья, и покорил я их лаской, как больших детей. Они меня настолько любят, что нередко проделывают тысячеверстный путь пешком, чтобы со мной повидаться. И в такие дни мой двор в Асунсьоне превращается в настоящий индейский табор».
Разрешение одной из животрепещущих местных проблем – демографической он видел в том, чтобы предоставить коренным жителям континента гражданские права в полном объеме. В министерских кабинетах Парагвая поначалу это мнение натолкнулось на стену чиновничьего непонимания. Ведь для этого требовалось не только изменить саму Конституцию страны, но, что самое главное, многое изменить в головах правящей элиты. Вот этим и занялся Беляев. В итоге авторитет генеральского имени сделал свое дело. Для его подопечных правительство выделило земли в окрестностях Асунсьона, чтобы он мог продемонстрировать столичным эмиссарам способность индейцев к цивилизованным формам жизни.
Понимая, что от первого успеха зависит многое, если не все, Беляев на роль первых поселенцев выбрал племя мака как наиболее интеллектуально развитое, которое он называл самым «джентльменским» из всех гуарани. Взяв в качестве помощников двух уральских казаков, знавших индейские диалекты, генерал засучил рукава. Так возникла первая индейская колония, занимавшаяся под личным руководством «белого отца», как его отныне стали называть поселенцы, земледелием и различными ремеслами.
Изумлению чиновников не было предела, когда им продемонстрировали аккуратно возделанные поля и поделки гончарного производства. А вид отряда индейских юношей, бодро маршировавших под присмотром русских офицеров, окончательно убедил их, что это не сон.
Сам «белый отец» также времени зря не терял. Он составил письменность гуарани, записал многие индейские сказания, в том числе эпос «Амормелата», которые впоследствии перевел на испанский и русский языки.
Благодаря этому ему окончательно удалось сломать устоявшиеся в парагвайском обществе стереотипы. Заслуга Беляева вполне очевидна. Индейцы-гуарани стали всячески превозносить его имя, делая сопричастным к стародавней легенде о некоем посланце неба, призванном вернуть им утраченные в прошлом земли. Собравшиеся на свой совет старейшины парагвайских племен избрали Беляева своим верховным вождем. А правительство Парагвая по сему случаю специально учредило при Министерстве сельского хозяйства патронат по делам индейцев, директором которого, естественно, назначили генерала Беляева.
В конце 1956 г. тяжелая болезнь приковала Ивана Тимофеевича к постели. Отказавшись от услуг военного госпиталя, он лечился у индейских шаманов, которые старались, насколько возможно, различными целебными травами и снадобьями продлить его земное существование.
22 февраля 1957 г. Беляева не стало. Страна на три дня погрузилась в траур. Тело покойного отпевали в Колонном зале Генерального штаба с отданием воинских почестей как национальному герою. У гроба, сменяя друг друга, несли дежурство первые лица государства. Во время похоронной процессии за катафалком следовали толпы индейцев, буквально запрудившие улицы Асунсьона. В знак уважения к религиозным воззрениям своего верховного вождя они осеняли себя крестным знамением и распевали «Отче наш» в переводе покойного. Такого столица Парагвая не видела ни до, ни после этого печального события.
По завещанию генерала Беляева его тело было передано совету старейшин гуарани для погребения на территории индейских поселений в специально устроенном по такому случаю саркофаге. С тех пор прошло более шестидесяти лет, но память о генерале Беляеве жива и поныне. В его честь названа центральная площадь Асунсьона, на которой расположен президентский дворец и прочие правительственные учреждения. Каждого туриста, посещающего их поселения, индейцы встречают словами: «Мир никогда бы не узнал о нас, гуарани, если бы не «хенерало русо Беляев».
автор:
исполнительный директор РРО РВИО
Александр Нетёсов;