Существует избитая фраза, что армия – слепок того общества, на страже которого она находится. И, как следствие, царящие в нём нравы в полной мере присутствуют и в военном организме страны.
Культура взаимоотношений военнослужащих в процессе исполнения ими своих прямых служебных обязанностей – тема исключительная.
Определяется она множеством факторов.
Во все времена в русской армии главным оценочным критерием поведения солдат и офицеров в повседневном быту являлись их религиозные воззрения. Ведь недаром русское воинство называлось христолюбивым. Догматы Русской Православной Церкви на протяжении многих веков были надёжной нравственной скрепой военных коллективов. Что и создавало в них здоровую духовную атмосферу. Да иначе и не могло быть, потому что весь военный люд России, от царя до рядового солдата, руководствовался евангельским принципом: «нет больше той любви, как кто душу свою положит за други своя». В нём таится разгадка многих побед русского оружия. Как и то, что русская армия за многие века своего существования не запятнала свои знамёна варварскими методами ведения боевых действий.
Пётр Великий, создав профессиональную армию по западно-европейским лекалам, привил ей и общеевропейские нормы культуры поведения. Для этого в дворянской среде России по его приказу было распространено печатное учебное пособие «Юности честное зерцало». В нём доступным языком говорилось о правилах светского этикета и манерах поведения в быту и на службе. Например, во время принятия пищи запрещалось издавать чавкающие звуки, чесать голову и многое другое. В петровских артикулах, приложении к уставу 1720 года, в отношении злостных хулиганов назначались весьма суровые меры наказания. Так, за нецензурную брань, которая рассматривалась не как иначе как хула на Пресвятую Богородицу, матерщинник мог лишиться головы. Царь-реформатор прекрасно понимал, что ослабление религиозных начал в народе может иметь тяжёлые последствия для страны и армии. Так оно и случилось. Наглядным примером стала Восточная война 1853-1856 гг. В самом её начале московское духовенство в лице митрополита Филарета (Дроздова) обратилось к главнокомандующему русскими войсками в Крыму светлейшему князю адмиралу А. Меншикову с предложением отправить одну из чудотворных икон в действующую армию на период боевых действий. На что тот ответил буквально следующее: «Одолеем супостата и без Божьей помощи». Как получилось на самом деле, мы прекрасно знаем, войну проиграли. Если так себя повёл человек, облечённый монаршим доверием, что же тогда говорить о рядовых бойцах?
На период XVIII – первой половины XIX веков русская армия комплектовалась по принудительно-профессиональной схеме (рекрутский набор. – Прим.авт.). Её социально-национальный состав на тот момент отличался высокой степенью однородности. Рекрутскому набору подлежали лишь представители податного сословия, в первую очередь крестьянского. Русская деревня с её патриархальным и общинным укладом жизни давала прекрасный в боевом отношении человеческий материал. Единый язык, общая ментальность и культура, основанные на православных традициях, весьма облегчали командирам работу с подчинёнными. Впрочем то же самое можно сказать и о национальных иррегулярных формированиях прочих народностей России – татарских, башкирских, калмыцких и кавказских. С введением в 1874 году Устава о всесословной воинской повинности русская армия стала приобретать черты вавилонского столпотворения, смешения рас, языков и культур. Необходимо подчеркнуть, что главную часть призывного контингента по-прежнему составляли представители славянорусского племени. Их доля на начало XX века составляла 74, 4 процента от общего числа военнослужащих.
Согласно уставу, не подлежали призыву на действительную военную службу народы Крайнего Севера, Сибири, Средней Азии и горцы Северного Кавказа, но существенно увеличилась доля прочих национальностей. На тот период прибалты составляли 5,8 процента от общего числа военнослужащих. С учётом их хуторской психологии и ввиду того, что вплоть до второй половины XIX века у тех же латышей и эстонцев отсутствовала письменность, с ними приходилось немало повозиться ротным командирам. Поэтому в циркулярах главного штаба военного министерства говорилось о необходимости учёта национальных и духовных особенностей в обучении и воспитании личного состава. Не говоря уже о привитии им грамоты и элементарных культурных навыков.
Но более всего сказывалась на состоянии умов в армейской среде социальная неоднородность призывников. Отмена крепостного права 19 февраля 1861 года привела к миграции сельского населения в города. Прямым следствием промышленного развития страны явилось изменение условий жизни, социальной структуры и общественного сознания народа. По этому поводу В. Осташкин в своей исторической монографии «Культурно-досуговая работа в русской армии (вторая половина XIX века)», изданной военным университетом в 1997 году, отметил: «особое отношение вызывали у командования представители фабричных и заводских рабочих, которые являлись главной социальной базой для распространения революционных идей в армии. Они отличались более высоким уровнем умственного развития, социальной активностью, но в то же время проявляли большую склонность к различного рода нарушениям воинской дисциплины и уставного порядка.
Сходными с рабочими по своему поведению считались ремесленники. Отмечалось их пристрастие к спиртному, однако в отношении нравственности войсковое командование оценивало их более высоко. В работе с мелкими торговцами и приказчиками командирам подразделений рекомендовалось учитывать их хозяйственную смекалку, религиозность, сохранение тесной связи с семьями, но одновременно скупость и плутовство».
О том же говорит в своих воспоминаниях генерал-лейтенант Советской Армии А. Герасимов. Сына конторского служащего из Иваново, призванного в начале Первой мировой войны рядовым в Новогеоргиевскую крепостную артиллерию, откровенно шокировала нравственная нечистоплотность и половая распущенность сослуживцев из числа фабрично-заводского пролетариата.
Аналогичная картина наблюдалась и в офицерском корпусе, комплектовавшемся исключительно за счёт дворянского сословия, из которого вышло множество потомственных русских военных династий. Длительный процесс его оскудения привёл к их упадку. Многие дворяне военной службе предпочитали более прибыльную гражданскую. Свято место пусто не бывает. Военная инфраструктура не поспевала за ростом численности вооружённых сил страны. В связи с этим со второй половины XIX века наблюдается хроническая, а порой катастрофическая, нехватка офицерских кадров. Зияющие пустоты заполняются разночинным людом. Для их обучения создаётся сеть юнкерских училищ и институт вольноопределяющихся. Но всё дело в том, что многие офицеры этой категории далеко не всегда соответствовали своему назначению. Многие традиции русского воинства ими встречались в штыки. Как явствует статистика конца XIX–начала XX века, офицеры-разночинцы более всего замечены были в рукоприкладстве, участии в запрещённых азартных играх и во многом том, что не соответствовало морали русского офицерского корпуса.
Естественно, высшее военное руководство реагировало на вызовы времени. В качестве мер по оздоровлению морального климата в войсках с военнослужащими всех званий и рангов стала регулярно проводиться разъяснительная культурно-досуговая работа. В первую очередь посредством расширения сети офицерских и солдатских библиотек. В войска стали поступать отпечатанные в окружных типографиях различные методические и справочные пособия для офицеров и памятки для нижних чинов.
Главным стражем нравственной чистоты и охранителем культурного наследия русского воинства были его многовековые традиции. Однако апостасийные (упаднические. – Прим. авт.) настроения проникли и в святая святых русской армии. С конца XIX века в кадетских корпусах и военных училищах стал повсеместно распространяться «цук» – что-то вроде современной «дедовщины». Это когда старшие воспитанники военно-учебных заведений всячески третировали младших при молчаливом согласии командования. Природа «цука» и «дедовщины» одна – бездуховность и забвение заповедей русского христолюбивого воинства. Так, в элитном Николаевском кавалерийском училище всякого поступившего опрашивали на предмет того, как он желает учиться и служить – по традиции, то есть имеется в виду «цук», или по уставу. Кто выбирал последнее, мгновенно становился в глазах юнкеров изгоем и обзывался «красным». А первые переносили подобные «приёмы» в армейские коллективы. Они, как ржавчина, разъедали военный механизм России. Среди родов войск углубилась рознь. Кавалерия «цукала» пехоту. Её в свою очередь – артиллерия. А на всех свысока смотрели авиаторы. Во время русско-японской войны 1904–1905 гг. один командир полка не подчинился и не оказал помощь своему соседу, такому же полковнику и командиру полка, только потому, что тот, его однокашник по военному училищу, был выпуском младше.
Встревоженный таким состоянием дел генерал-инспектор военно-учебных заведений великий князь Константин Константинович разослал во все подведомственные учреждения циркулярное послание, в котором доступно разъяснялись двенадцать заповедей русского военного товарищества.
На этом не совсем благостном фоне приятное исключение составляли части Кавказского военного округа. Прекрасный и яркий обычай полкового куначества, братства по оружию, рождённый в огне Кавказской войны 1817–1864 гг. позволил им сохранить свои традиции неподверженными тлетворному влиянию времени. Вот очень красноречивый факт. За время русско-японской и Первой мировой войн не знавшие «цука» воспитанники военно-учебных заведений округа, Владикавказского и Тифлисского кадетских корпусов с Тифлисским военным училищем оказались первыми в русской армии по количеству георгиевских кавалеров в своих рядах. Так что, традиции традициям рознь.
Заповеди русского военного товарищества
- Товариществом называют добрые взаимные отношения вместе живущих или работающих, основанные на доверии и самопожертвовании.
- Военное товарищество доверяет душу, жертвует жизнью.
- На службе дружба желательна, товарищество обязательно.
- Долг дружбы преклоняется перед долгом товарищества.
- Долг товарищества преклоняется перед долгом службы.
- Честь непреклонна, бесчестье во имя товарищества остаётся бесчестным.
- Подчинённость не исключает взаимного товарищества.
- Подвод товарища под ответственность за свои поступки – измена товариществу.
- Товарищество прав собственности не уменьшает.
- Отношения товарищей должны выражать их взаимное уважение.
- Честь товарищей нераздельна.
- Оскорбление своего товарища – оскорбление товарищества.
автор:
исп. директор РРО РВИО
Нетесов А.В.