Так повелось во все времена и у всех народов, что первейшим условием определения молодого человека на военную службу считалось наличие у него соответствующих физических кондиций. А они, как известно, напрямую зависят от состояния его собственного здоровья. Занятия физической культурой и спортом – незаменимый атрибут повседневных армейских будней. Оно и понятно – слабаку не место в строю. Ведь недаром древняя мудрость, впервые произнесённая римским поэтом первой половины II века Ювеналом, гласит: «В здоровом теле – здоровый дух». Правота её подтверждается многовековой историей Русской императорской, затем Советской, и, наконец, современной Российской армии.
Военный историк Русского Зарубежья Антон Керсновский, автор четырёхтомной «Истории русской армии», в послесловии к своему труду написал: «Стоило только какой-нибудь европейской армии претендовать на звание «первой в мире», как всякий раз на своём победном пути она встречала неунывающие русские полки и становилась «второй в мире». Это свидетельство того, что служба в Русской императорской армии её «золотой» поры считалась уделом сильных во всех отношениях личностей. Комплектуемая по принудительно-профессиональному принципу, коим являлся рекрутский набор: один новобранец на пятьдесят – сто дворов, она, по сути своей, представляла отборную военную силу.
Призванные под боевые знамёна русские крестьяне – прекрасный в боевом отношении человеческий материал, нравственно устойчивые и физически крепкие, за многолетнюю солдатскую службу проходили тот путь, который превращает алмаз в бриллиант. Оттого-то русской
профессиональной армии, созданной Петром Великим, не было равных в мире. О чём, собственно, говорят её многочисленные победы над превосходящими силами противника. И не в последнюю очередь они одержаны по причине непревзойдённых бойцовских качеств русских солдат и офицеров.
Во второй половине XIX века император Александр II и его ментор – военный министр генерал от инфантерии Дмитрий Милютин – сознательно отказались от профессионального статуса Русской императорской армии, перейдя на модную тогда в Западной Европе систему «вооружённого народа», то есть ко всеобщей воинской повинности. Это сразу же сказалось на здоровье военного организма страны. Естественный отбор, присущий военному профессионализму, ушёл в небытие. И армия стала заполняться во многом случайными людьми, порой далеко не отвечающими по своим личностным характеристикам условиям армейского уклада жизни.
Устав о всесословной воинской повинности 1874 года (как, впрочем, и его более поздняя редакция 1910-го) в первую очередь предусматривал освобождение от военной службы по семейным обстоятельствам и образовательному цензу, а уже потом учитывал физические данные призывника. Естественно, резко возрос процент «белобилетчиков». Об этом с тревогой писал военный министр генерал от инфантерии Александр Редигер, который констатировал тот факт, что в 1905 году из 711 219 человек, пришедших на призывные пункты воинских присутствий (военкоматов – по-нашему), 143277 были признаны негодными к военной службе и зачислены в ратники-ополченцы 2-го разряда.
У физически слабых молодых людей военная служба с её армейскими тяготами вызывала неприятные ассоциации и отторжение. Поэтому некоторые старались её избежать, предпочитая не отвечать на вызовы в воинские присутственные места. По неприглядной статистике военного
министерства число подобных уклонистов, не явившихся без уважительных причин на призывные участки, в 1906 году достигло рекордной цифры и составило 67914 человек.
Но и картина состояния физических кондиций новобранцев, ежегодно призываемых под боевые знамёна, оптимизма командованию русской армии не внушала. Приятное впечатление оставляли лишь гвардейские и гренадёрские полки да артиллерийские части, куда по устоявшейся традиции попадали лучшие, отобранные из общей призывной массы новобранцы. Русско-японская война 1904-1905 гг. наглядно продемонстрировала всю пагубность всеобщей призывной системы в вооружённых силах страны.
Прапорщик запаса Пётр Чесский, участник тех событий, в своём очерке под названием «215-й пехотный Бузулукский полк в войне с Японией 1904-1905 гг.», увидевшем свет в 1906 году в Петербурге, приводит просто убийственные факты. В связи с объявленной мобилизацией из резерва Казанского военного округа был сформирован ряд частей, и указанный полк в том числе. Так вот, из прибывших на его формирование запасных чинов в количестве 3875 человек отправлено назад к Самарскому уездному воинскому начальнику 472 (из них один офицер, прапорщик запаса), вследствие их полной непригодности к военной службе. Ещё 602 солдата отчислены , как не выдержавшие долгого пути на Дальний Восток. Но, что самое главное, вновь назначенный командир части полковник Павел Малюженко, по свидетельству автора, «…представлял из себя больного, полуслепого человека…».
Обсуждение проблемы вышло за рамки военной печати, что, в общем-то, и позволило русскому обществу сделать правильные выводы. В послевоенные годы был принят ряд мер, которые показали, что во главе государства и армии стояли разумные люди.
Объявленный государством «крестовый поход» за здоровье нации осуществлялся несколькими путями, которые полностью себя оправдали. Во-первых, через армейские коллективы и структуры военного министерства стал широко внедряться в народное сознание и культивироваться вкус к здоровому образу жизни. Во многом благодаря тогдашнему главе военного ведомства генералу от кавалерии Владимиру Сухомлинову (оболганному в советское время и незаслуженно забытому) в Российской империи появилось то , что мы сегодня называем допризывной подготовкой молодёжи, со всеми вытекающими отсюда последствиями. А в армии самое широкое распространение получили занятия физической культурой и спортом. И, что самое важное, боевой подготовке в войсках был придан дух состязательности. Так в нашей стране впервые в мире появились военно-прикладные виды спорта.
Дело сдвинулось с мёртвой точки в марте 1907 года, когда ряд офицеров, членов комитета по образованию войск военного министерства, обратились к главе военного ведомства генералу Сухомлинову с просьбой ходатайствовать перед царём о введении в стране допризывной подготовки молодёжи. Инициатива низов была услышана и поддержана на самом высоком уровне надлежащим образом. Её воплощением в жизнь стало введение в 1908 году во всех начальных учебных заведениях уроков гимнастики и строевых приёмов с периодичностью один – два раза в неделю. По сему случаю комитет по образованию войск разработал специальную «Программу обучения военному делу в начальных училищах», основными целями которой являлись:
«Духовная и физическая подготовка молодого поколения к предстоящей ему службе в рядах армии; укрепление в молодёжи любви к Царю и Родине; приверженность к закону и порядку; возможно большее
физическое развитие молодёжи; ознакомление с военным строем и военной дисциплиной».
Накануне введения в России закона о всеобщем начальном образовании по данной проблеме в российских печатных СМИ развернулась широкая дискуссия, затронувшая все слои населения. В итоге в русском обществе возобладало мнение, высказанное капитаном Рудольфом Споре на страницах журнала «Военный сборник» в № 1 за 1911 год: «Умственные занятия пойдут намного успешнее при правильном физическом развитии… Если можно ввести принудительное общее начальное (умственное) образование, то отчего же нельзя ввести принудительное общее физическое образование? Отчего не может быть всеобщая воинская подготовка? К тому же легче всего развивать охоту к военной службе в школьном возрасте». Смысл статьи сводился к тому, что «армия должна завершить начатое в школе».
На фоне небывалого экономического роста промышленного потенциала страны в её общественной жизни проглядывалась устойчивая динамика военно-спортивного бума. Повсеместно создаются спортивные кружки и секции, всё большее количество людей, в первую очередь молодых, интересуются физической культурой и спортом. Учреждается Общество содействия физическому развитию молодёжи, которое на свои средства открыло одноимённый институт и курсы по допризывной подготовке подрастающего поколения при Главной гимнастическо-фехтовальной школе военного ведомства.
В ноябре 1912 года, по представлению военного министра генерала Сухомлинова, император Николай II ввёл в структуре государственного управления Российской империи совершенно новую и необычную должность – главнонаблюдающего за физическим развитием народонаселения страны со штатом сотрудников, в состав которого в начале
1914 года вошли представители четырнадцати госучреждений, в первую очередь силовых министерств и ведомств – как заинтересованных сторон. На эту должность царь назначил известного в спортивных кругах России командира лейб-гвардии гусарского полка генерал-майора Владимира Воейкова. Который, кстати, вскоре (в 1912 году) стал первым председателем Российского олимпийского комитета.
Одновременно с вышеперечисленными мероприятиями в частном порядке возникло внешкольное детское военно-спортивное движение, в котором выделялись скауты (разведчики) и «потешные». Первые как явление возникли в Англии в самом начале XX века, после Англо-Бурской войны 1900-1901 гг. В России они прижились благодаря энергии и стараниям гвардейского офицера штабс-капитана Олега Пантюхова, который 30 апреля 1909 года организовал из подростков в г. Павловск царскосельскую дружину разведчиков. Когда в декабре 1910 года нашу страну посетил основатель скаутского движения английский лорд Роберт Баден-Поуэлл , то он был потрясён увиденным. Его детище в России шагало семимильными шагами и уже к началу Первой мировой войны состояло из ста двадцати трёх городских дружин, объединявших в своих рядах свыше пятидесяти тысяч подростков и юношей.
Кое-кто и кое-где попытался оспорить практический смысл и значение скаутского движения. Грянувшая мировая война эти сомнения мгновенно развеяла. Например, на плечи питерских скаутов, которых на тот момент насчитывалось около шестисот человек , легла служба по организации оповещения о налётах германских дирижаблей. При проведении учебной тревоги оказалось, что мальчишки сумели сообщить об угрозе воздушного налёта населению и учреждениям столицы Российской империи… за двадцать пять минут, и это при тех средствах связи! Комментарии излишни.
Основателем движения «потешных» стал действительный статский советник, инспектор народных училищ Екатеринославской губернии Алексей Луцкевич. Весной 1908 года он на свои средства основал при Бахмутском народном училище роту детей в возрасте от восьми до пятнадцати лет. Во время царских торжеств, проходивших в Царском Селе, Петербурге и Москве в мае 1910 года, они были представлены императору и военному министру. Выправка, внешний вид и демонстрация физических упражнений так поразили первых лиц империи, что роте тут же присвоили звание «Первый народный класс военного строя и гимнастики наследника цесаревича и великого князя Алексея Николаевича». Тогда же в приказе по военному ведомству за № 299 высочайше повелено, чтобы воинские части, в местах расположения которых возникали «потешные» роты и классы, оказывали им полное и всестороннее содействие.
Частная инициатива гражданских лиц нашла благодатную почву и в армейской среде. Пальма первенства в этом принадлежала гвардейским частям. В них стали повсеместно создаваться «потешные» роты из числа детей нижних чинов сверхсрочной службы. Во главе их, приказом командира части, назначались офицеры, начальники войсковых учебных команд или полковые адъютанты. Детям, помимо военно-спортивных навыков, преподавали общеобразовательные учебные дисциплины, что в итоге привело к трансформации этих образований в полковые школы солдатских детей с наделением их статусом начальных военно-учебных заведений. Таковых на 1 января 1914 года в гвардии насчитывалось двадцать две. А чтобы подобные детские учреждения, в первую очередь частные гражданские, не попали под влияние экстремистски и антигосударственно настроенных политиканов, в сентябре 1911 года в недрах военного ведомства родилось «Положение о внешкольной подготовке русской молодёжи к военной службе» с соответствующими целями и задачами.
Александр Нетёсов