Торпедная атака русских минных катеров на Батумском рейде. С картины Л.Ф. Лагорио
Русских моряков по праву называют новаторами в области изобретения и боевого применения минного оружия в борьбе на море. Ещё во время Восточной войны 1853 -1856 годов они успешно применили на Балтике и Чёрном море против кораблей соединённого англо-французского флота якорные мины заграждения отечественного производства. Это нанесло настоящий удар по самолюбию и профессиональной репутации противника, непомерно хваставшегося своими техническими достижениями, но так и не сумевшему противопоставить что-либо минной угрозе исходящей от русского флота.
Удар из-под воды застал врасплох английских и французских моряков, заставив их призадуматься над созданием собственного минного оружия. И как следствие на рубеже 60-х – 70-х годов XIX века в Западной Европе появился первый действующий образец торпеды, называемой тогда самодвижущейся миной Уайтхеда, по имени английского инженера первым, запатентовавшим своё детище. Надо сказать, что и в Российской империи имелась тогда своя собственная подобная конструкторская разработка, которая изначально именовалась торпедой.
Но детище изобретателя Ивана Александровского из-за целого ряда конструктивных недостатков так и не прошло всего цикла полигонных испытаний, А потому военно-морское ведомство Российской империи, понукаемое чрезвычайными внешнеполитическими обстоятельствами, вынужденно в целях экономии времени отдать предпочтение Уайтхеду, уже запустившему свою самодвижущуюся мину в серийное производство. Забегая вперёд скажу , что впоследствии русское правительство выкупило у него право на производство собственных торпед. На рубеже XIX и XX веков они представляли собой уже чисто российские конструкции с оригинальными инженерно-техническими решениями, благодаря коим отечественные торпеды не имели себе равных в мире, с честью выдержав испытания двумя мировыми войнами, не допустив при этом ни одной осечки.
Но первым кто по достоинству оценил данное минное оружие были русские моряки, которым принадлежит пальма первенства в его боевом использовании на Чёрном море. Произошло это во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов, когда на Черноморском театре военных действий доминировал турецкий флот. Незадолго до её начала, в 1871 году русское правительство дезавуировало в одностороннем порядке статьи Парижского мирного договора 1856 года, запрещавшие ей содержать на Чёрном море полноценный флот и укреплять её берега.
Но к началу войны построить полноценные боевые корабли так и не успели. А потому противопоставить 15 турецким броненосцам на Чёрном море русские моряки ничего не могли. Вот тогда то лейтенант Степан Макаров (впоследствии прославленный флотоводец и учёный-гидрограф с мировым именем) подал по военно-морским инстанциям докладную записку, в которой предложил использовать для борьбы на море против турецкого флота малые суда, оснащённые минным оружием. Тогда же для боевых действий был сформирован из моряков Балтийского и Черноморского флотов сводный морской отряд, поступивший под его команду и составивший экипажи паровых катеров и весельных баркасов, вооружённых буксируемыми минами, закреплёнными на конце восьмиметровых шестов.
Чтобы привести эти взрывоопасные предметы в действие, необходимо было подойти почти вплотную к неприятельскому кораблю и ткнуть в его борт шестом. Для совершения такого манёвра под ураганным огнём противника требовалось немалое мужество, выдержка и профессиональное мастерство. Чего русским морякам никак не занимать. Поначалу сводный отряд импровизированных торпедных катеров получил боевое крещение в боях с турецкой Дунайской флотилией, насчитывавшей в своём составе 46 боевых кораблей, включая бронированные мониторы. Благодаря самоотверженным действиям лейтенанта Макарова и его подчинённых русские войска беспрепятственно форсировали Дунай.
После чего он решил испытать своё детище в морской стихии. Для этих целей главный командир Черноморского флота и портов Чёрного моря вице-адмирал Николай Аркас выделил в распоряжение Макарова переоборудованный во вспомогательный крейсер пароход «Великий князь Константин» судно, принадлежавшее Российскому обществу пароходства и торговли (РОП иТ), на борту которого разместились четыре минных катера «Чесма», «Синоп», «Наварин» и «Минёр» вооружённых шестовыми минами.
Благодаря стараниям лейтенанта Макарова «Великий князь Константин» превратился в плавучую базу торпедных катеров, ночные атаки которых оказали огромное деморализующее воздействие на личный состав турецкого флота. И хотя потопить ни один турецкий корабль не удалось, только повредить, тем не менее, турки попрятались по своим портам и не смели носа высунуть в открытое море.
В это время русское правительство закупило за рубежом небольшую партию самодвижущих мин Уайтхеда, с целью испытания их в боевых условиях. Самая первая торпеда представляла собой стальную сигару, начинённую 27 килограммами пироксилина и оснащённую двумя гребными винтами, приводимыми в движение сжатым воздухом. Несколько таких дорогостоящих штук вице-адмирал Аркас передал в распоряжение Макарова с напутствием использовать их в исключительных случаях и наверняка.
Самодвижущими минами Уайтхеда вооружили два минных катера «Чесму» и «Синоп», которыми командовали лейтенанты Измаил Зацаренный и Осип Щешинский соответственно. Первая в истории мирового военно-морского искусства торпедная атака состоялась в ночь на 25 января 1878 года, когда «Великий князь Константин» под покровом темноты подошёл ко входу на внутренний рейд Батум – кале, тогдашней главной военно-морской базе турецкого флота на Чёрном море.
Незадолго до полночи по приказу Макрова спустили два минных катера. На «Чесме» торпеда располагалась в деревянной трубе, закреплённой на киле, а экипаж «Синопа» для этих целей использовал буксируемый плотик. Войдя на внутренний рейд и будучи обнаруженными, русские моряки смогли сориентироваться на месте и выпустить мины Уайтхеда точно в цель. Они поразили один из стоявших турецких кораблей, который от полученных повреждений тут же затонул. И хотя первой жертвой торпедной атаки оказалась канонерская лодка «Интибах» водоизмещение всего лишь в 163 тонны, боевая ценность которой была невелика однако моральный эффект её оказался колоссальным. Турки, несмотря на своё подавляющее превосходство так и не смогли его осуществить на практике.
Александр Нетёсов