С 27 ноября 1907-го по февраль 1908 года в Российской империи состоялся необычный судебный процесс, никого не оставивший равнодушным. Прошли слушания по делу о преждевременной капитуляции крепости Порт-Артур в недавно минувшую на ту пору Русско-японскую войну 1904 -1905 годов. На импровизированной скамье подсудимых в помещении гарнизонного Офицерского собрания г. Санкт-Петербурга оказались бывший начальник Квантунского укреплённого района генерал-лейтенант А. Стессель и трое его подчинённых: начальник штаба генерал-майор В. Рейс, комендант крепости генерал-лейтенант В. Смирнов и командир 4-й стрелковой Восточно-Сибирской дивизии генерал-майор А. Фок. Необычайность и интрига данного действа (с высоты 115 прошедших лет) заключалась в том, что лица, непосредственно виновные в военной катастрофе, постигшей русские войска на полях Маньчжурии, судили тех, кто, по сути своей оказался заложником трагических обстоятельств.
Свет и тени
Историография одиннадцатимесячной обороны Порт-Артура весьма обширна и разнообразна. В ней несть числа всему: и многотомным официальным исследованиям, и многочисленным свидетельствам очевидцев и современников. Однако так уж повелось в нашей стране, что обыватели судят о событиях тех давних лет не по ним, а, увы, по роману «Порт-Артур» лауреата Сталинской премии А. Степанова, произведению художественному, насквозь тенденциозному и полному вымыслов. Автор исключительно в чёрных тонах обрисовал личность генерала Стесселя и его боевых товарищей, намеренно сгустив краски.
Степанов всю вину за преждевременную сдачу крепости возложил на начальника Квантунского укрепрайона и его помощников, так сказать, по факту содеянного. По сему поводу военный историк русского зарубежья А. Керсновский в своей четырёхтомной «Истории русской армии» написал: «Упрёки эти, исходящие от современников, не могут показаться убедительными. Стессель командовал не автоматами, а живыми людьми. Физические силы этих людей достигали в декабре предела, поставленного им природой. Крепости к этому времени не существовало: то, что носило название 3-й оборонительной линии, не могло бы продержаться и несколько дней…».
Именно поэтому император Николай II своим соломоновым решением заменил Стесселю смертную казнь, по решению суда, на десятилетнее заключение в крепости. А через полгода и вовсе его помиловал. Спустя много лет последние оставшиеся в живых участники обороны Порт-Артура, находясь уже у порога вечности, возвысили голос в защиту своего командира. Один из них -А. Юзефович – в парижском журнале «Военная быль» № 71 за январь 1965 года в статье «Оборона Порт-Артура в Русско-японскую войну 1904-1905 гг.» писал: «Предать суду генерала Стесселя и приговорить его к смертной казни через расстреляние за сдачу недостроенной крепости, не получившей ещё крепостного штандарта, было явною несправедливостью… По прошествии шестидесяти лет уместно вспомнить, что 328 дней защиты Порт-Артура под водительством генерала Стесселя, были вершиною воинского подвига в Русско-японскую войну 1904-1905 гг. Генерал Стессель сделал всё, что было в силах человеческих…».
Ему вторил другой автор в нью-йоркской газете «Россия» от 22 января того же года. Г. Месняев в своей статье «Порт-Артурская эпопея» также утверждал: «Помимо суда людского, руководившегося буквой закона, имеется суд, не связанный с формальностями, и который выносит свой приговор, руководствуясь жизненной правдой, – это суд истории. И этот суд, безусловно, не только оправдает генерала Стесселя, но и признает его достойным благодарной памяти последующих русских поколений…».
Трагическая фигура бывшего начальника Квантунского укрепрайона чуть было не заслонила собой яркую личность командира 7-й стрелковой Восточно-Сибирской дивизии генерал-майора Романа Исидоровича Кондратенко, человека ,по мнению подавляющего большинства очевидцев, ставшего душой и славой Порт-Артура.
Военные пути-дороги
Многие авторы с подачи А. Степанова, как правило, рассматривают его деятельность на посту начальника сухопутной обороны крепости через призму нелёгких взаимоотношений с вышестоящим начальством. Советская историческая наука, её традиционно чёрно-белая трактовка событий с позиций классовой борьбы, отвела слишком мало места в своей памяти генералу Кондратенко, хоть и назвала его народным героем. В СССР, если мне не изменяет память, ему был посвящён всего лишь один труд, да и то в перестроечную пору. Издательство «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей» выпустило в 1989 году книгу С. Куличкина, посвящённую генералу Кондратенко.
В Российской империи дело обстояло гораздо лучше. Имя генерала было запечатлено в названиях спущенного со стапелей новейшего эсминца, 25-го стрелкового Восточно-Сибирского полка и школы-приюта для призрения дочерей малоимущих офицеров в Санкт-Петербурге. Ему были установлены памятники в Георгиевском зале Николаевского инженерного училища и на территории Полоцкого кадетского корпуса, которые в своё время он блестяще закончил. Кроме того, в честь героя Порт-Артура присуждались различные стипендии. От Николаевской инженерной академии за лучший фортификационный проект до общества взаимопомощи приказчиков г. Харькова для лучших учеников местной торговой школы. В царской России старались помнить своих героев. Нам бы сегодня так.
Кондратенко родился 12 октября 1857 года в семье отставного офицера Тифлисского гарнизонного батальона. Он был десятым, самым младшим ребёнком в семье. Маленький Рома рано лишился родителей и всему обязан был своему старшему брату Елисею, заменившему ему и мать, и отца. С августа 1868-го по июнь 1877 года он последовательно обучался в Полоцком кадетском корпусе и Николаевском инженерном училище, откуда был выпущен подпоручиком для дальнейшего прохождения службы в родном Кавказском военном округе. Набираться опыта начал в 1-м Кавказском сапёрном батальоне. Неуёмная жажда знаний, стремление познать окружавший военный мир привели его в коридоры двух императорских академий: инженерной и Генерального штаба, которые он также закончил в числе первых.
Несмотря на отдельные трудности, служба Кондратенко протекала успешно. Так, в 1883 году он блестяще защитил в Главном инженерном управлении Военного министерства собственный проект Михайловской крепости (Батум). Тогда же, будучи офицером Чорохской военно-инженерной дистанции, проявил завидную принципиальность при исполнении своих прямых служебных обязанностей. Штабс-капитан Кондратенко не побоялся бросить вызов нечистому на руку подрядчику, имевшему высоких покровителей в окружном штабе. Тот попытался в фривольной форме замять скандал, но в ответ нарвался на пощёчину. В итоге получился судебный процесс, на котором вскрылись все махинации. После этого случая Кондратенко заметили и должным образом оценили.
С той поры командование всегда посылало его туда, где было трудно более всего. Потому что знало – этот скромный, но въедливый и дотошный офицер с двумя академическими образованиями во всём разберётся и сделает так, как надо. Вот почему в свои тридцать два года Кондратенко стал полковником и получил под своё начало 20-й стрелковый полк из числа войск Виленского военного округа, во главе которого он пребывал с 1895-го по 1900 год. С ним же он проделал утомительное многомесячное путешествие на борту трансатлантического парохода Добровольного флота на Дальний Восток. А перед этим Кондратенко командируют в Петербург для участия в работе комиссии по образованию войск. Факты весьма красноречивы и говорят о многом.
От своего отца, простого русского солдата, дослужившегося до чина майора, он унаследовал те качества, которые позволили ему достичь немалых высот в военной иерархии. Кондратенко принадлежал к тем редкостным служакам, чей кропотливый труд, неприметный в мирное время, давал блестящие всходы в военное лихолетье. Например, в тринадцатом томе Военной энциклопедии, изданной И. Сытиным в предреволюционные годы, про него, помимо прочего, сказано следующее: «Мало кто из современных русских военных и общественных деятелей удостаивался такого множества самых лестных отзывов и высоких похвал, как Кондратенко. В период мира он рисуется прежде всего большим тружеником: работает не только в урочные, но сколько требует дело, – по праздникам, по ночам. Большая личная скромность была причиной того, что все его усиленные труды долго проходили незамеченными, и только война ярко их выдвинула. Строгий в вопросах дисциплины, требовательный в интересах дела, он проявлял в отношении подчинённых большую мягкость в обращении и заботливость об их нуждах. Так, ещё в бытность командиром роты он устраивал для нижних чинов, желавших учиться грамоте, приватные занятия у себя на дому и вёл эти занятия очень успешно, а когда назначенный командиром 20-го стрелкового полка плыл с полком на пароходе в Китай, то организовал в пути солдатские беседы и лично объяснял солдатам историю и значение мест, через которые проходил пароход». Война застала Кондратенко в Порт-Артуре, где он, уже будучи генерал-майором, занимал должность командира 7-й стрелковой Восточно-Сибирской бригады, развёрнутой с началом боевых действий в дивизию.
Крепость на море
Прославить своё имя ему пришлось в очень непростой ситуации, сложившейся вокруг крепости Порт-Артур, которую и по сей день кое-кто по-прежнему считает «чудом фортификации». А на деле она являлась несуразным нагромождением странных сооружений полевого типа, напрочь лишённых какого-либо плана. Впрочем, крепостью по большому счёту бывшая китайская деревенька Люйшунькоу стала, когда к ней приложили свои знания и труд Кондратенко и его подчинённые. Русский флаг над Порт-Артуром взвился в 1898 году. Тогда Россия по договорённости с Китаем получила право на его аренду с Квантунским полуостровом сроком на 25 лет. С того момента и вплоть до самой войны мало что было сделано на местном уровне, чтобы незамерзающая база Тихоокеанского флота (или, как тогда говорили – станция) получила и на сухопутье достойное этого названия обрамление.
Русская приморская, существовавшая скорее лишь на бумаге, твердыня оказалась заложником дальневосточной политики, проводимой всесильным премьером С. Витте. Он контролировал все финансовые потоки в данном регионе и сделал ставку на его экономическое освоение в ущерб интересам военных. На сооружение и обустройство города и порта Дальний на месте приморской китайской деревеньки Даляньвань, неподалёку от Порт-Артура, он вбухал многие десятки миллионов золотых рублей. И к концу 1903 года на берегу Талиенванского залива в одночасье вырос ультрасовременный европейский город-порт с подъездными железнодорожными путями, пакгаузами и причальными стенками, оборудованными по последнему слову науки и техники. Русские офицеры местного гарнизона назвали его Лишним.
А вот Порт-Артур такой чести не удостоился. По смете министерства финансов на его крепостные строения – сухопутные и приморские – от щедрот Витте обломились всего лишь крохи, какие-то пятнадцать миллионов рублей. Да и те распределили равными долями, освоение которых планировалось закончить в 1909 году. Война с Японией, как известно, началась 9 февраля 1904 года.
Для прочного удержания в своих руках Квантунского укрепрайона военные просили тысячу орудий и сто тысяч человек. Первоначальный проект укреплений Порт-Артура предусматривал фортовый пояс далеко за городской чертой. Первая линия обороны должна была пролечь на узком Цзиньчжоусском перешейке, другая по отрогам Зелёных и Волчьих гор. И так вплоть до Китайской стены, подновлённого старого укрепления, оставшегося от прежних хозяев. Оттого цифры военных были вполне аргументированы.
Но армии отказали, сославшись на финансовые затруднения. Напоследок Витте порекомендовал военному ведомству умерить свои требования. Поэтому цепь передовых крепостных укреплений вынесли от внутренней гавани на расстояние семи вёрст. Тогда считалось, что такое расстояние не под силу полевой осадной артиллерии. Возможность применения неприятелем гаубиц крупного калибра автором окончательного проекта – военным инженером полковником К. Величко – не принималась в расчёт. По тем же причинам и поводу он внёс существенные изменения в своё детище, уменьшив толщину сводов бетонных перекрытий, которые в итоге оказались рассчитанными на обстрел орудиями калибра не более 152 мм. А японцы для разрушения крепостных сооружений применили 280-мм гаубицы.
В итоге на момент начала боевых действий в готовности на сухопутном фронте Порт-Артура находились один форт, три временных укрепления и три долговременных батареи. Строительство прочих объектов ещё только начиналось. Крепостных орудий, готовых к открытию огня на сухопутье, насчитывалось всего лишь восемь. Гарнизон укрепрайона состоял из 4-й стрелковой Восточно-Сибирской дивизии и 7-й стрелковой Восточно-Сибирской бригады, развёрнутой с началом войны в дивизию, 5-го полка из состава 2-й дивизии и нескольких отдельных рот. Всего насчитывалось в строю 42445 офицеров и солдат с 646 орудиями и 62 пулемётами.
На передовых рубежах
Боевая деятельность Кондратенко началась в Порт-Артуре с того самого момента, когда генерал Стессель, сохранив за собой общие обязанности коменданта Квантунского укрепрайона, назначил его на должность начальника обороны всего сухопутного фронта крепости. В отношении фронта, кстати, наблюдалась удручающая картина. Но в начале марта Стессель провёл осмотр подведомственной территории, панорамная картина которой кардинально изменилась. В русской официальной истории войны по сему поводу сказано: «За 24 дня было сделано столько, сколько в мирное время не сделали бы в полгода. Главным виновником этой метаморфозы, душой её, был начальник 7-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады генерал-майор Кондратенко, благодаря неутомимой энергии и поразительной работоспособности которого удалось достигнуть блестящих результатов в такой короткий срок».
Первые четыре месяца войны прошли в непрестанных работах по усилению, а вернее, созданию оборонительных крепостных линий. Борьба за Порт-Артур началась 26 мая 1904 года на Цзиньчжоусском перешейке. В этот день 5-й полк из состава 2-й Восточно-Сибирской дивизии под командованием полковника Третьякова вступил в неравный бой со всей 2-й японской армией генерала Оку. Русские офицеры и солдаты выполнили свой долг до конца. Они отступили с занимаемых позиций, когда иссякли резервы и боеприпасы. Японцы, понеся большие потери, не преследовали, опасаясь действий со стороны 4-й дивизии русских, располагавшейся в качестве прикрытия на Тафаншинских высотах.
Стессель не ввёл её полки в бой, имея на руках директиву главкома Маньчжурской армии генерала от инфантерии А. Куропаткина, бывшего военного министра, в которой было сказано: «Самое главное – это своевременно отвести генерала Фока в состав гарнизона Порт-Артура». Это решение самым трагическим образом сказалось на дальнейшей судьбе русской твердыни. Но оно могло оказаться ещё более гибельным, если бы Стессель буквально исполнил приказ. Именно Кондратенко настоял на своём, чтобы задержаться на дальних подступах, заняв оборону на отрогах Зелёных и Волчьих гор. Победа на Цзиньчжоусском перешейке досталась японцам дорогой ценой. Они потеряли убитыми и ранеными 4204 солдата и офицера, против 1422 человек у русских. Это ясно дало понять японскому командованию, что борьба за Порт-Артур будет тяжёлой и трудной.
Пока шли бои на дальних подступах, в тылу ни на минуту не прекращались работы по оборудованию укреплённых позиций. Словно подтверждая правоту поговорки «Русские медленно запрягают, но быстро ездят». Всячески поощряя инициативу своих подчинённых, Кондратенко говорил им: «Если каждый защитник крепости, будь то солдат или офицер, будет думать над тем, как её укрепить, то японцам нас никогда не одолеть».
За пределами человеческих сил
За отсутствием сколь бы ни было ощутимых сил и средств, дабы противостоять могучему врагу, в ход пошла знаменитая русская смекалка, воспетая в суворовской «Науке побеждать». Защитники Порт-Артура, прямые потомки суворовских чудо-богатырей, смогли из несуразного нагромождения странных сооружений, не объединённых единой инженерной идеей, создать в самые кратчайшие сроки крепкие оборонительные линии, об которые обломала свои зубы 3-я осадная армия противника. На её долю выпала половина от общего числа безвозвратных потерь, которые понёс неприятель во всей той войне.
Участник обороны Я. Шишков в своих воспоминаниях «Одиннадцатимесячное сидение в Порт-Артуре», увидевших свет в 1905 году, по горячим следам, отметил этот факт: «То, что не было сделано за семь лет, Кондратенко, насколько это было возможно, создал в несколько месяцев. Его мыслью, его трудами, его настойчивостью явились целые укрепления Порт-Артура. Явились укрепления там, где даже не предполагалось ничего строить, как, например, на горах Угловой, Высокой, Длинной и прочих, на которые впоследствии противник вёл настойчивее всего свои штурмы… под которыми он положил десятки тысяч жертв, чтобы взять их».
В пылу оборонительной борьбы личный состав Порт-Артурского гарнизона впервые применил доселе невиданные средства ведения боя, которые получили широкое распространение в двух последующих мировых войнах первой половины XX века. Так, русская крепость на китайской земле стала местом рождения и первого боевого применения миномёта, без которого не обходится ныне ни одна уважающая себя армия мира. Некоторые отечественные военные историки называют «отцом» миномёта морского офицера из состава Тихоокеанский эскадры, базировавшейся в Порт-Артуре, мичмана С. Власьева. Однако это не совсем так.
Младший минёр броненосца «Победа» несомненно является автором самой идеи. Он же первый, кто попытался осуществить задуманное. С этой целью он приспособил для сухопутья катерные минные аппараты, метавшие шестовые мины на восемьдесят метров. Между прочим в романе Степанова по этому поводу существует путаница, вследствие технического невежества автора. У него фигурируют минные аппараты, стрелявшие самодвижущимися минами Уайтхеда (в современном понимании – торпедами). В то время как Власьев употреблял метательные мины, т.е. те же торпеды уменьшенного размера и без хвостового двигателя, закреплённые на конце короткого, чуть более метра длиной, шеста.
Однако эффективность этого оружия оказалась незначительной, и автор идеи от него вскоре отказался. Но идея заинтересовала офицера крепостной артиллерии, заведующего мастерскими капитана Л. Гобято. Тот приспособил для этих же целей морские установки 37-мм и 47-мм артиллерийских систем, установив их на колёсном орудийном лафете. И успешно применил в боях за Порт-Артур для разрушения неприятельских укрытий полевого типа и навесной стрельбы по окопам противника. Своё детище он назвал минной мортирой. Так что русский учёный-артиллерист Л. Гобято по праву является изобретателем миномёта.
Сослуживец Власьева, минный офицер броненосного крейсера «Баян» лейтенант Н. Подгурский, вполне успешно пытался применить на сухопутном фронте морские мины заграждения сферического типа. Просто скатывал их с горных возвышенностей на приятельские полевые укрытия. Тогда же ему в голову пришла ещё одна мысль – создать подрывные патроны для разрушения неприятельских защитных сооружений, наподобие гренад XVIII века, т.е. ручных метательных взрывных устройств (от коих ведут своё происхождение гренадёры – вид пехоты, употреблявшей их в ближнем бою).
В тот период современное название этого оружия – ручная граната – ещё не было в ходу. По той простой причине, что в русской военной терминологии того времени граната означала артиллерийский снаряд весом до одного пуда (16,32 кг). Хотя с началом XX века ручные гранаты стали появляться на вооружении русских войск. Ими планировалось снабдить войска на Дальнем Востоке из расчёта одна граната на человека.
Конструктивно новоделы в отличие от своих давних предшественников состояли из двух деталей – головной части и капсюля (запала), которые перевозились и хранились раздельно. С началом Русско-японской войны в Маньчжурской армии даже появилась соответствующая моменту «Инструкция по использованию гранат», в которой впервые они предстали под собственным названием. Хотя на полях Маньчжурии этот вид оружия распространения не получил.
А то, что родилось и применялось в боях за Порт-Артур, получило название бомбочки, которую выдумал Подгурский. Самодельная граната его образца изготавливалась на основе стреляных гильз от малокалиберных снарядов
(37 и 47 мм), которые начинялись до отказа взрывчаткой, сухим пироксилином. В качестве запала использовался короткий (длиной в пятьдесят миллиметров) бикфордов шнур, вставленный в припаянную сбоку ружейную гильзу. Их изготовление наладил в своей крепостной мастерской всё тот же Гобято. О размахе этого производства красноречиво свидетельствует тот факт, что во время отражения штурма защитники крепости расходовали от полутора до двух тысяч бомбочек. Так что своим вторым рождением и дальнейшему распространению во всём мире граната во многом обязана героическому гарнизону Порт-Артура.
А лейтенант Подгурский отметился ещё одной новинкой. Ему как признанному специалисту-минёру, давно находившемуся на ты с электричеством, пришла на ум идея использовать силу электрического тока для отражения неприятеля. Что он, собственно, и осуществил во время боёв за гору Высокая (высота 203 м), когда через проволочные заграждения пропустил ток под напряжением. Своё детище минёр-изобретатель назвал «электрической изгородью». Эффект от её внедрения оказался просто потрясающим.
Под руководством генерала Кондратенко личный состав гарнизона с июля по декабрь отразил четыре генеральных штурма, нанеся неприятелю колоссальные потери. Ожесточённое сопротивление русских, которое порой превышало всякие человеческие силы, изумило японцев. За отсутствием под рукой необходимых средств в ход порой шли кирки, лопаты и…кулаки. Укрепления по нескольку раз переходили из рук в руки.
Это не могло не сказаться на состоянии боевого духа сражавшихся. Если у русских с ним всё обстояло в порядке (за весь период осады из состава гарнизона на сторону неприятеля перебежал всего один солдат – поляк, член леворадикальной партии, то у японцев были случаи открытого неповиновения. Так, во время боя 24 августа 8-й резервный полк полностью отказался идти в атаку (за вычетом офицеров).
О том же писал английский военный корреспондент Б. Норригард, состоявший при штабе генерала Ноги, командующего 3-й осадной армией: «Примеры эти показывают, что японцы под Порт-Артуром начали страдать нервным расстройством от страшного напряжения, случаи которого были многочисленны, но я ограничусь рассказом лишь ещё об одном. После взятия форта Северный Кекван находившийся здесь японский гарнизон и сапёры, ведущие работы по направлению к форту «Q», сильно страдали от ружейного и пулемётного огня и не могли догадаться, откуда он был направлен. Они знали, что частью огонь вёлся с форта «Q», но откуда ещё можно было сосредоточить такой сильный обстрел, которому они подвергались, было непонятно. Они вообразили, что здесь, где-нибудь между фортами Северный Кекван и «Q», должна находиться отлично замаскированная позиция. А так как они не могли определить её нахождения она начала наводить на них некоторого рода сверхъестественный ужас, то они дали воображаемой позиции имя «Траншея привидений». В этом, конечно, нет ничего необыкновенного, но обстоятельство это представляется в высшеей степени характерным».
В конце концов японцы повели минную подземную войну, против которой у русских не было ни сил ни средств. А когда они ввели в действие восемьнадцать 280 -мм гаубиц, перед которыми крепость оказалась беззащитной, началась её агония. 15 декабря одиннадцатидюймовый снаряд (280 мм) пробил бетонный свод каземата форта №2, в котором находился генерал Кондратенко и восемь офицеров. Все они погибли. За несколько дней до этого пала высота 203 (г. Высокая), ключевой пункт обороны крепости. С неё как на ладони просматривались весь город и внутренний рейд. И японцы методично стали уничтожать всё живое.
В этих условиях состоялся военный совет, на котором генерал Стессель просил подчинённых высказаться, что делать дальше. Не удовлетворённый их ответами, он нашёл в себе гражданское мужество принять на себя, зная о тяжёлых последствиях, грехи тех, кто так или иначе был причастен к этому делу. На момент сдачи гарнизон Порт-Артура вместе с ранеными в госпиталях составлял 22381 человек. Остальные погибли в боях или умерли от ран и болезней. Защитники Порт-Артура сумели приковать к себе значительные неприятельские силы. Японские потери за весь период боёв составили свыше 110 тысяч человек убитыми и ранеными.
Самое большое, на что могли рассчитывать защитники, так это продлить свою агонию на пару недель, от силы на месяц. Озабоченный такими мыслями, 2 января 1905 года генерал Стессель принял единоличное решение о капитуляции, стремясь сохранить оставшиеся человеческие жизни от поголовного истребления. Бог ему судья. Но мы не в праве бросать упрёк в адрес наших предков, которые в ратном деле превзошли самих себя.
Александр Нетесов