Как донской казак создав автомобильные войска России
Сегодня по отечественным автомагистралям снуют всё больше иномарки. Хотя подобное положение вещей не всегда было таковым. Бурный подъём российской экономики на рубеже XIX и XX веков позволил нашей стране сказать своё веское слово в области мирового технического прогресса. Россия стремительно ворвалась в число стран-законодателей автомобильной моды. Тогда, в 1913 году, на Итальянском международном автосалоне наш внедорожник производства Русско-Балтийского вагонного завода (РБВЗ) под возгласы изумлённой публики взобрался на макушку потухшего вулкана Везувий. Даже по современным меркам этот горный рейд уникален!
Мало кто сегодня знает, что именно военнослужащие Русской императорской армии первыми «взнуздали» и «оседлали» российских «железных коней», положив основание автомобильным войскам. А их строевая служба началась в Кавказском военном округе, где незадолго до Первой мировой войны в составе 2-го Кавказского железнодорожного батальона появилась сверхштатная пятая рота – автомобильная.
Русской армии принадлежит и пальма первенства в боевом применении «самодвижущихся экипажей». Защитники приморской крепости Порт-Артур во время Русско-японской войны 1904-1905 гг. на своём собственном опыте убедили весь мир в правоте истины, что «автомобиль не роскошь, а средство передвижения». Найденный в недрах арсенала, доставшегося по наследству от китайских хозяев, он поначалу казался всем лишь приятной забавой. Но с началом тесной осады автомобиль успешно использовался защитниками крепости для разъездов между полевыми укреплениями. И хотя его служебный ресурс оказался недолговечным, этот опыт был признан как успешный.
К слову сказать, автомобильная мода прижилась в русском обществе благодаря императору Николаю II. Хотя поначалу опыт оказался неудачным. Министр императорского двора генерал-адъютант барон Владимир Фредерикс приобрёл по случаю диковинную вещь. Это была иномарка французского происхождения с весьма слабым двигателем. Однажды глава придворного ведомства предложил царю совершить совместную прогулку на авто. Едва отъехав, «самодвижущийся экипаж», как тогда величали автомобили, остановился по причине заглохшего мотора. На этом царский интерес мог бы закончиться раз и навсегда. Но, как всегда, вмешался его величество случай.
Начальник царской военно-походной канцелярии генерал-лейтенант князь Владмир Орлов несколько раз подвозил императора в окрестностях Гатчины и Красного Села. После чего тот обратился к барону Фредериксу с просьбой приобрести для нужд царской семьи несколько автомобилей, чтобы более не злоупотреблять любезностью своего подданного. Так императорская деликатность послужила распространению в нашей стране невиданного до той поры технического новшества.
18 февраля 1907 года барон Фредерикс подготовил записку «О временной организации автомобильной части». Её первым руководителем и царским шофёром стал всё тот же генерал – князь Орлов. Автомобили собственного его величества гаража обслуживали не только семью венценосца, но и всю императорскую свиту и даже чинов Главного штаба Военного министерства и фельдъегерского корпуса. Вследствие чего в 1909 году появилось постановление «О порядке езды по городу Санкт-Петербургу на автомобилях». После чего внедрение автомобиля в повседневную рутину армейских будней стало делом времени.
Первый, кто обратил на него внимание и стал бить во все колокола, – донской казак Пётр Иванович Секретев (на снимке). Он родился
25 февраля 1877 года в Одессе, где служил его отец – офицер 7-го Донского казачьего атамана Денисова полка. Будущий создатель автомобильных войск получил традиционное для той поры военное образование. За его плечами Донской императора Александра III кадетский корпус и Николаевское инженерное училище. Службу начал в 15-м сапёрном батальоне Варшавского военного округа. За это время успел набраться боевого опыта во время Русско-японской войны и окончить полный курс Киевского политехнического института по специальности инженера-технолога. После этого был направлен для прохождения дальнейшей службы в железнодорожные войска Туркестанского, а затем Варшавского военных округов. Там же Секретев впервые соприкоснулся с тогда ещё немногочисленными автомобилями, которые по иронии судьбы числились на балансе железнодорожных батальонов. Именно «железка» дала путёвку в жизнь военному автотранспорту.
24 мая 1910 года капитана Секретева назначили командиром учебной автомобильной роты в городе Санкт-Петербурге, созданной по указу императора Николая II при управлении военных сообщений Генерального штаба. Её постоянный состав и необходимые технические средства выделила 1-я железнодорожная бригада. Переменный – комплектовался поначалу слушателями из инженерных и железнодорожных войск, а позднее и других родов Русской императорской армии.
По сути своей эта уникальная воинская часть являлась первым в своём роде испытательным и исследовательским полигоном, учебным автомобильным центром. Она готовила не только шофёров. В ней обучение проходили и офицеры – будущие командиры автомобильных подразделений. Учебный курс был рассчитан на один год и состоял из теоретических и практических занятий. Рядовые, получавшие свидетельство об окончании курса, как правило, становились унтер-офицерами и
направлялись в свои части в качестве инструкторов автодела. Надо ли говорить, что подобные специалисты тогда не только в армии, но и по всей стране ценились на вес золота. За своё будущее они могли не беспокоиться.
Новоиспечённый ротный командир – капитан Секретев – взялся за новое дело всерьёз и с присущим ему техническим размахом. Первым делом он установил приятельские отношения с руководством Русско-Балтийского вагонного завода, располагавшегося в Риге, откуда получил для испытаний несколько автомашин – первенцев отечественного автопрома. Тогда же император Николай II по представлению Секретева утвердил разработанный им эскиз специального знака на погоны офицеров и солдат учебной автомобильной роты. Он и по сей день служит эмблемой автомобильных войск! Боевой и расторопный офицер, предвидевший, что новый, зарождающийся род войск русской армии имеет большие перспективы, добился многого. Даже того, что русское правительство, не считаясь с затратами, централизованно снабжало его самыми последними достижениями мирового автомобилестроения, отчего личный состав автороты всегда был на высоте своего дела.
Однако, по мнению Секретева, настоящим экзаменом для обучающихся автоделу и эксплуатируемой ими техники мог быть только автопробег. Причём, не ограничиваясь пределами Семёновского плаца, на котором временно располагался ротный автодром, он добился разрешения от царя на проведение испытательного пробега грузовых и санитарных автомобилей по маршруту Петербург – Москва и обратно.
Он стартовал в июне 1911 года с Семёновского плаца. Помимо грузовых машин, в колонне шли четыре легковушки (три иномарки и один отечественный «Руссо-Балт»). Для некоторых нынешних любителей хулить всё русское скажу: наш автомобиль прошёл весь путь (туда и обратно) без единой аварии. А вот иномарки до Москвы так и не добрались!
Это мероприятие принесло Секретеву чин подполковника, монаршую благодарность и… массу служебных хлопот. Но оно же и послужило толчком для дальнейшего развития инфраструктуры автороты. Для неё возвели новые казармы, рассчитанные на несколько сотен человек постоянного состава и пятнадцать тысяч (!) слушателей переменного. Состояние материально-технической базы вызывало зависть у всех иностранцев. Посетивший роту в октябре 1911 года корреспондент газеты «Новое время» Владимир Шуф, высказался более чем определённо: «Это целая автомобильная фабрика, где производится ремонт».
Вскоре Секретев задумал осуществить проверку имевшихся в наличии машин в более экстремальных условиях. С тем, чтобы, в конце концов определить, какие марки автомобилей наиболее приемлемы по своим техническим характеристикам для дальнейшей повсеместной эксплуатации и широкому внедрению в русской армии. С этой целью в конце 1911 года состоялся грандиозный по тем временам автопробег по маршруту Петербург – Тавриз (Персия)! Помимо испытательного , он имел военно-практический смысл. Дело в том, что на тот момент в Северной Персии на постоянной основе были расквартированы некоторые части из состава Кавказского военного округа. Прибывший взвод автороты оказал им существенную помощь. Об этом писал всё тот же Шуф, участник пробега: «За месяц вполне выяснилось, какое громадное значение имеют военные автомобили в смысле скорости доставки людей и грузов. Так, наши грузовики, выходя из Джульфы в 8 часов утра, при условии хорошей погоды приходили в Тавриз в 12 часов дня, а при дурной – в 6 часов вечера…».
Немного статистики: взвод в составе двух легковушек, санитарной машины и четырёх грузовиков в течение месяца эксплуатации перевёз для нужд Кавказских войск 1112 военнослужащих и 9242 пуда (1 пуд – 16,32 кг)
различных грузов. Пробег за этот срок составил для грузовиков две с половиной тысячи километров, легковушек – четыре тысячи.
После такого проделанного объёма работы кавказское командование взмолилось перед царём, прося оставить взвод у себя. Высочайшее дозволение было получено. В Питер автомобильное подразделение уже не вернулось. Так появилась Кавказская автомобильная команда. В 1912 году после доукомплектования она вошла в состав 2-го Кавказского железнодорожного батальона на правах пятой автомобильной роты. С её появлением и начинается строевая служба автомобильных войск Русской императорской армии.
А сам виновник этого события – Пётр Секретев – нисколько не унимался. Он провёл ещё один автопробег протяжённостью в 2834 километра по маршруту Петербург – Псков – Минск – Смоленск – Москва – Новгород – Петербург. На трассу вышли 43 автомашины отечественного и иностранного производства. По итогам испытания Военное министерство приняло разработанную Секретевым обширную программу организации новых автомобильных формирований, рассчитанную на шесть лет. «Шестилетка» подполковника Секретева предусматривала довести число отдельных авторот до сорока четырёх, сформировать автомобильные команды во всех крепостях и укреплениях, учебные авточасти, отдельный автобат и сибирскую автороту, шесть тыловых ремонтных мастерских, склады для запчастей и горючего.
К началу Первой мировой войны в пяти имевшихся авторотах насчитывалось 298 автомобилей. Всего с учётом машин, находившихся на балансе управлений Военного министерства и различных штабов, Русская императорская армия имела 711 автомобилей. Из них 418 грузовых, 259 легковых и 34 специальных. Вспыхнувшая война показала необходимость в технике подобного рода, тем более что лошадь и всё, что с ней связано,
стало отходить на второй план. Пополнение материальной части осуществлялось двумя способами – закупками за рубежом и наращиванием отечественных мощностей. Тогда же начала реализовываться давняя мечта Секретева – строительство для военных нужд собственного автозавода. Были выделены деньги, отведено место в Москве и даже приступили к закладке его фундамента. Но вмешалась революция. Кстати, впоследствии на этом месте выросли цеха автозавода им. Лихачёва
Первая мировая война заставила пересмотреть организацию и штат учебной автомобильной роты. Она стала именоваться школой, а её начальника наделили правами командира дивизии. Неудивительно, что в этой должности 15 января 1915 года был утверждён незадолго до войны ставший полковником Пётр Секретев с одновременным производством в чин генерал-майора.
Военно-автомобильная школа фактически стала центром авто-технического обеспечения Русской императорской армии. Благодаря энергии и организаторским способностям генерала Секретева и были сформированы её автомобильные войска, создана система подготовки специалистов автослужбы. В начале 1917 года его стараниями в Русской императорской армии, включая тыловые учреждения, насчитывалось уже сорок авторот и несколько отдельных команд особого назначения. Помимо них существовало восемнадцать автобронедивизионов, шесть зенитных автомобильных батарей и пятьдесят автопулемётных взводов!
После февральских событий 1917 года первый генерал-автомобилист оказался не у дел. Даже какое-то время находился под арестом. После чего в 1919 году эмигрировал во Францию. Новым владыкам России П. Секретев стал не угоден, а вот французской автомобильной промышленности пригодились его познания и организаторский талант. Вот уж воистину: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Или платим?..
Александр Нетёсов