или Ночной «парад» кирасир
Начальник учебной команды лейб-гвардии кирасирского императрицы Марии Федоровны полка поручик Палицын в повседневной жизни никогда не обходился полумерами. Добросовестный служака и азартный спортсмен, он ко всему подходил со страстью своей широкой и неуёмной натуры. Однажды с ним приключился из ряда вон выходящий случай, который кому-либо другому стоил бы офицерской карьеры, а наш герой отделался… благодарностью великого князя Николая Николаевича-младшего.
В 1912 г. в офицерское собрание полка не известно каким ветром занесло делегацию английских морских офицеров во главе с коммодором (английский морской чин. – Прим. авт.). Приняли их по обычаю – с чисто полковым хлебосольством. Угощали всю ночь замечательным ужином и, как водится, с песельниками, трубачами и морем шампанского.
Далеко за полночь подвыпившие «просвещённые мореплаватели» (прозвище английских моряков. – Прим. авт.) стали неистово расхваливать свои корабельные порядки и рассказывать байки о ловкости и отменной выучке своих матросов. Задетый за живое поручик Палицын поспорил с коммодором, что через шесть минут поднимет по тревоге и представит на его суд всю свою команду в конном строю и при полной амуниции. Ударили по рукам.
Тотчас же в объятой сном казарме раздались тревожные трели пронзительного телефонного звонка. Поручик, бледный, с выпученными глазами, ворвался в конюшню с часами в руке и завопил что есть мочи: «Трр-е-вога!!!». Ему вторил обалдевший от неожиданности дежурный унтер-офицер. Через мгновение в распахнутые с шумом двери вломились, обгоняя друг друга, с полсотни запыхавшихся кирасир. Только что вскочившие с коек и едва проснувшиеся, они на ходу застёгивали мундиры и торопливо надевали амуницию. В мгновение ока взметнулись с полок седла, зазвенели мундштуки на взнуздываемых конях, гулко застучали подковы лошадей, выводимых из конюшни.
Пока команда выстраивалась перед подъездом офицерского собрания, поручик Палицын верхом на своей кобыле по кличке Вдова въехал по лестнице прямо в парадную дверь собрания. Рысью проскочив переднюю и библиотеку, он появился в ярко освещенной зале, осадив кобылу перед стулом опешившего коммодора, отсалютовал ему шашкой по всей форме. Все разом высыпали на улицу, где посрамлённый англичанин вынужден был принять импровизированный ночной «парад».
Выезды ночью по тревоге в качестве боевой подготовки личного состава поощрялись полковым и окружным начальством. Но подобная выходка явно не входила в учебную программу. И в иное время этот номер не сошёл бы офицеру с рук. Но было одно «но».
В Европе вовсю пахло войной. И командование полка представило происшествие как «акт укрепления боевого содружества союзных стран». И старший штаб-офицер полковник Шредер ограничился лишь «беседой по душам». После этой беседы поручик Палицын долго ещё чесал затылок, вникая в предъявленный ему для оплаты счёт за испорченный в собрании паркет.
Об этом вопиющем случае прознал командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа великий князь Николай Николаевич. Не сносить бы поручику головы, но великий князь сменил гнев на милость. По его разумению, в лице поручила Палицына спор выиграла русская гвардия. Потому-то вместо разноса командиру «учебки» была объявлена благодарность. После чего строчки полковой песни «синих кирасир» (прозвище полка в гвардии. – Прим. авт.): «Не боится вин количества кирасир Ея Величества» – приобрели более глубокий смысл.