Эти проникновенные строчки из Священного Писания называются седьмой заповедью блаженства. Что означает высоту подвига миротворцев и уготованной им награды. Поскольку они своим подвигом подражают Христу, пришедшему на землю примирить согрешившего человека с правосудием Божьим, то им обещается имя сынов Божьих, и, без сомнения, достойная этого имени степень блаженства. Так, по крайней мере, гласит толкование этих слов.
В истории кавказских частей русской императорской армии есть одна славная страница, которая по сей день неизвестна широкому кругу читателей. Речь пойдёт о миротворческой миссии ряда подразделений Кавказского и Туркестанского военных округов в Персии (Иране), где они предотвратили гуманитарную катастрофу незадолго до начала Первой мировой войны.
Цена вопроса
Ввод в Персию контингентов российских войск в 1909 году для защиты русских и иностранных подданных, оказания помощи персидскому правительству и армии в их противостоянии с религиозными фанатиками, борьба с разудалыми разбойниками из кочевых племён продолжилась вплоть до 1912 года. Порой там вспыхивали отнюдь не шуточные баталии, а русские офицеры и солдаты награждались боевыми наградами в мирное время.
К началу ХХ века наша южная соседка представляла собой бурлящий котёл. Правящую верхушку Персии раздирали острые внутренние противоречия. В основном схватка за власть происходила между двумя политическими группировками. Одна выражала интересы местных коррумпированных чинодралов в лице генерал-губернаторов. Другая, более многочисленная, состояла из сторонников меджлиса, персидского парламента, в котором преобладали депутаты революционной партии принца Зюлли-Султана, готовившего государственный переворот. Причём каждая из сторон апеллировала к своим непосредственным хозяевам – западно-европейским державам. Если первые уповали на Англию с Францией, то для других «светом в окошке» была Германия.
Но существовала и третья сила. Ею являлся властитель Персии Мохаммед-Али-Шах с немногочисленным окружением приверженцев из числа близких родственников, который, подобно сору в проруби, метался между двух берегов. Но он всё более склонялся к тому, чтобы искать помощи, в том числе и военной, у России. Ситуация в стране осложнялась происками турецкой агентуры и безудержными нападениями на караванные тропы ватаг разбойников из кочевых племён, курдов и туркмен. Шахская армия пребывала в состоянии перманентного развала и не смогла противостоять разгулу бандитизма и политической анархии. Для ограждения территориальной целостности страны Мохаммед-Али-Шах располагал всего лишь одной вполне боеспособной воинской частью. Таковой была персидская казачья бригада, созданная в 1908 году с помощью русских военных советников во главе с полковником В. Ляховым, который стал её первым командиром. Как ни старались муштехиды, наиболее влиятельные проповедники из числа фанатично настроенного мусульманского духовенства, её личный состав остался верным главе государства во многом благодаря русским офицерам.
Россия имела собственные торговые, и не только, интересы в сопредельной стране. По англо-русскому соглашению от 18 августа 1907 года вся территория Персии была разделена на сферы влияния. Северная часть с Тегераном считалась российской, а южная с Ширазом – английской. Между ними сохранялась нейтральной центральная полоса, где стороны обязались блюсти взаимные интересы. Этот договор венчал собой почти вековой период острого геополитического противостояния двух соперничавших империй, Британской и Российской. В анналах мировой дипломатии он получил название «Большая игра». Так в преддверии грядущей схватки с Германией и Австро-Венгрией завершилось создание военно-политического блока Англии, Франции и России, знаменитого альянса с благозвучным французским названием «Ле антанте кордиаль».
Но, как оказалось, «сердечного согласия» (так звучит русский перевод этой фразы) между нашей страной и её западно-европейскими союзниками так и не получилось. Формально они поддержали ввод русских войск в Персию, но только для видимости. А на самом деле консульские чиновники английских и французских дипмиссий всячески интриговали против действий русских миротворцев, о чём сообщали в штабы Кавказского и Туркестанского военных округов русские военные агенты (атташе. – Прим. авт.). И даже больше, представители союзных держав снабжали оружием и деньгами главарей разбойничьих шаек. В донесении русского военного агента штабс-капитана Ияса в штаб ТуркВО по поводу одного из курдских главарей говорилось: «Хаджи-Муса-бей распространяет разные нелепые слухи о России, согласно выданной ему английским консульством инструкции пропагандировать среди населения неприязнь к русским».
С 1908 года в Персии усилились выступления против правящей шахской династии Каджаров, выходцев из одноимённых тюркских племён. Племена кочевников оседлали торговые пути – жизненно важные для экономики страны артерии. Участились случаи грабежей и беспорядков в городах и других населённых пунктах, провокации против консульских работников и прочих подданных Российской империи. На тот момент русское военное присутствие сводилось к минимуму, не больше и не меньше, чем у остальных западно-европейских держав, учитывая сложную политическую обстановку в стране. В самом начале ХХ века в Персии, от войск двух округов, Кавказского и ТуркВО, были выделены мелкие подразделения для организации консульских конвоев и отдельных постов, обеспечивавших охрану караванных дорог и фельдъегерскую почту. Так писал в своём донесении в штаб ТуркВО полковник Бендерев в 1902 году: «Обуславливалось это тем, что северные и северо-восточные районы Персии, населённые туркменами, не признававшими персидскую власть, представляли арену разбоев и кровавых стычек между кочевниками и персами. Только престиж русского военного мундира и сильный конвой обеспечивали путешественника от соблазна отравлений и затруднений, которые могли встретиться со стороны местных персидских властей».
Наибольшее беспокойство причиняли курды-шахсевены и туркмены-йомуды. Особенно первые, населявшие северо-восточную часть персидского Азербайджана. Любимцы шаха, как они себя называли, состояли из пятидесяти родов, управляемых беками, были ярыми приверженцами прежней династии Сефевидов и непримиримыми врагами Каджаров. Ни в чём им не уступали и персидские туркмены. Последние между прочим являлись камнем преткновения во взаимоотношениях двух сторон. Для решения спорных вопросов и прекращения набегов йомудов в российские пределы в 1898 году была учреждена должность русского пограничного с Персией комиссара с резиденцией в урочище Гумбет-Хауз. Там же впервые появился небольшой миротворческий контингент русских войск из состава ТуркВО в количестве роты пехоты и взвода Туркменского конного дивизиона, укомплектованного всадниками из племени теке, лояльными к русским властям.
В январе 1909 года в Реште фидаями, сторонниками меджлиса, был убит губернатор. После чего волнения перекинулись в Тавриз, столицу персидской провинции Южный Азербайджан. Весной вспыхнули бои в предместьях персидской столицы Тегерана, а затем и в нём самом. В феврале того же года шахсевены принялись грабить в окрестностях города Ардебиля жителей селений, которые являлись русскими подданными. Бакинский губернатор телеграфом передал в Петербург срочное сообщение о вторжении на подведомственную ему территорию отряда курдов в количестве двухсот человек. Они попытались застать врасплох пост пограничной стражи. Но это им не удалось. Перестрелка длилась несколько часов и для нападавших закончилась ничем. С российской стороны потери состояли из двух человек: одного убитого и одного раненого. Потери противной стороны в телеграмме не указывались. Однако подобные сообщения приходили под арку Генерального штаба отовсюду, где располагались консульские учреждения Российской империи. С просьбой о помощи к русскому правительству обратились и подданные прочих иностранных государств, в том числе Англии и Франции, чьи эмиссары приложили руку к разжиганию междоусобной войны в Персии.
Дан приказ
Дальнейшее развитие событий нетрудно было предугадать. Вот тогда во исполнение приказа императора Николая II в недрах Главного штаба военного министерства родилась секретная директива за № 1124 от 20 апреля 1909 года, адресованная командующему войсками Кавказского военного округа генерал-адъютанту графу И. Воронцову-Дашкову. Ему предписывалось: «Ввиду ожидавшегося в Тавризе нападения на консульство и европейские учреждения и подданных со стороны революционеров и населения Тавриза, доведённого до отчаяния голодом, Главнокомандующему войсками Кавказского военного округа телеграммой от 7-го сего апреля сообщено, что Государь Император повелел немедленно двинуть форсированным маршем в Тавриз отряд достаточной силы для защиты русских и иностранных учреждений и подданных, подвоза к ним продовольствия, а также для поддержания обеспеченного сообщении Тавриза с Джульфой».
Вскоре туда отправился отряд под командованием генерал-майора Снарского в количестве двух батальонов 1-й Кавказской стрелковой бригады, четырёх конных сотен кубанских казаков, роты сапёров и трёх артиллерийских батарей восьмиорудийного состава. Перейдя пограничную реку Аракс, они устремились к Тавризу. В инструкциях, данных командованием начальнику отряда, помимо всего прочего было указано: «Все сношения войсковых начальников в занимаемых русскими войсками городах с местными персидскими властями и с населением должны производиться через дипломатических агентов Российского Императорского Правительства; совместное с русскими войсками пребывание в населённых пунктах и передвижение по охраняемым русскими войсками дорогам каких-либо вооружённых отрядов и партий, деятельность которых имела разбойничий характер, – не допускается…
Решение вопроса об употреблении в дело оружия зависит исключительно от войскового начальства… Раз принятое решение должно быть приводимо в исполнение бесповоротно и с полной энергией».
Прибытие русских миротворцев оказалось своевременным. Генерал Снарский, невзирая на чины и звания, решительными мерами стал наводить порядок. За каждый случай грабежа и разбойного нападения курдов, причинявший значительный материальный ущерб, он строго спрашивал с их племенных вождей посредством взыскивания контрибуции в пользу потерпевшей стороны.
Убийства русских подданных карались смертными приговорами военно-полевого суда. Русские консулы доносили в министерство иностранных дел: «Купцы вместе со всем мирным населением попутных селений благословляют прибытие наших войск». Так начался первый этап миротворческой миссии вооружённых сил России в Персии, во время которого нашим миротворцам приходилось действовать в основном против кочевников курдов и туркмен-йомудов, с которыми не могла справиться слабая, находившаяся в состоянии коллапса, персидская армия.
После небольшого периода затишья с осени 1911 года вновь ситуация обострилась. Произошли нападения многочисленных групп неприятеля на русский отряд в Тавризе, участились случаи обстрела консульских учреждений и конвоев в Реште. Толпы кочевников буквально терроризировали караванные артерии страны. Причём в нападениях на русские войска были замечены отряды протурецки настроенных губернаторов западных провинций, а также религиозные фанатики из сопредельных стран, в том числе представители революционных группировок Закавказья. Наблюдалась тенденция интернационализации вооружённого конфликта. Русские миротворцы, находясь между противоборствующими сторонами с целью их разъединения, порой не знали, как им действовать в сложной быстроменяющейся обстановке. Ведь зачастую они являлись свидетелями трагикомических коллизий, когда то или иное влиятельное лицо, отходя ко сну сторонником одного политического течения, просыпалось уже приверженцем другого. Поэтому потребовались дополнительные контингенты русских войск с одной лишь целью – поставить под их полный контроль всю зону ответственности России в Северной Персии, как того требовали статьи англо-русского соглашения 1907 года.
«Действовать с открытыми глазами»
Ввод войск осуществлялся по трём операционным направлениям из Джульфы, Астары и Энзели на Тегеран. Так как основу группировки составили части Кавказского военного округа, то руководить миротворческой операцией поручили кавказскому командованию. Непосредственное оперативное руководство русскими войсками в Персии осуществлял начальник штаба Кавказского военного округа генерал-майор Н. Юденич, который сделал ставку не на численность миротворческого контингента, а на его мобильность и техническую оснащённость. Под его рукой собрался цвет кавказского воинства России. Помимо уже упомянутой 1-й Кавказской стрелковой бригады с её пулемётными командами и артиллерией подтянулись два полка кавказских гренадёр (14-й Грузинский и 16-й Мингрельский), два из 21-й пехотной дивизии, один из 39-й и три из 52-й (81-й Апшеронский, 84-й Ширванский, 156-й Елизаветпольский, 205-й Шемахинский, 206-й Сальянский и 207-й Новобаязетский) с артиллерией и пулемётами. Коммуникационное обеспечение этапных линий легло на плечи личного состава 2-го Кавказского железнодорожного батальона и Кавказской автомобильной команды. Сразу же по прибытии они принялись возводить железнодорожную ветку Джульфа – Тегеран. Обустройство временных штаб-квартир взяли на себя военнослужащие 1-го Кавказского сапёрного батальона. Связь обеспечивала Кавказская искровая рота. А перевозку войск морем, их высадку в порту Энзели и её огневое прикрытие осуществила Каспийская военная флотилия. Кавказские части с приданными конными сотнями кубанских и терских казаков были сведены в тактические группы, отряды, давно апробированный способ ведения боевых действий в горно-климатических условиях Кавказа. Штабы располагались в городах Тавризе, Ардебиле, Казвине и Хое. Войска ТуркВО в числе двух батальонов 13-го и 18-го Туркестанских стрелковых полков, двух конно-охотничьих команд из этих же частей, двух пулемётных взводов и сотни Туркменского конного дивизиона образовали два отряда – Мешедский и Кучанский.
Наместник Кавказа граф Воронцов-Дашков призвал своих подчинённых: «Действовать с открытыми глазами и говорить как с турками, так и с другими иностранными государствами прямо, без недомолвок».
Появление дополнительных контингентов русских войск не отрезвило главарей разбойничьих шаек и поддерживавших их генерал-губернаторов. При изъятии крупных партий оружия в Тавризе и Реште вспыхнули беспорядки, которые привели к жертвам среди мирного населения. Вокруг этих населённых пунктов развернулись настоящие сражения. Часть раненых русских солдат, попавших в руки бандитов, были зверски замучены. В связи с чем русское командование приказало особо не церемониться с бандитами всех мастей. В это же время в западных приграничных землях, спорных территориях, появились турецкие войска, которые взяли под свой контроль проходы на горных перевалах между Хоем и Дильманом.
Наведя порядок в северной части Персии, русское командование обратило внимание на турок. Выдавливали их следующим способом. Подходя на рассвете к бивакам турецких войск, отрезали им пути отхода, после чего выставив пушки и пулемёты на высотах, требовали их покинуть персидскую территорию. Таким образом, безо всяких дипломатических осложнений очистили весь западный Азербайджан. Причём очень характерное заявление в присутствии иностранных консулов сделал командир 11-го турецкого корпуса Джабир-паша. Он сказал буквально следующее: «Убедившись на деле, что такое персидская конституция, и какая анархия царит в Персии, я лично считаю, что приход русских войск в Персию есть проявление человечности и гуманности, а не результат каких-либо агрессивных намерений. Русские поступают в Персии очень умело и осторожно, а потому симпатии почти всего населения на их стороне».
Когда наступил период умиротворения и спокойствия, русские войска покинули Персию, хотя отдельные части находились в ней вплоть до начала Первой мировой войны. Благоприятный исход миротворческой операции не в последнюю очередь состоялся ещё по одной причине. Нахождение воинских частей русской императорской армии на территории сопредельного государства было засекречено. А значит, отмечать наградами боевые успехи военнослужащих, а тем более предоставлять им усиленные виды довольствия, ввиду того, что отсутствовало состояние войны, не представлялось возможным. Но русское правительство в лице премьер-министра П. Столыпина пошло навстречу пожеланиям наших миротворцев, высказанных в представлении их командира генерал-майора Н. Юденича.
Они стали получать так называемые колониальные деньги, суточные в размере 2 руб. 50 коп., а также прогонные из расчёта от 3 руб. золотом до червонца включительно за каждую немецкую милю (одна немецкая миля – семь вёрст. Прим. авт.). Но самое главное – разрешили офицерам заносить в их служебные формуляры полученные ими награды за боевые отличия при исполнении миротворческой миссии в Персии.
автор: Нетесов А.В.