Перед первой мировой войной в военных кругах России кипели нешуточные страсти вокруг обновления вооружённых сил. Каждая из заинтересованных сторон, будь то инженерно-технический персонал казённых заводов, учёные мужи-конструкторы и строевые армейские чины, вносила свою лепту в общее дело сообразно своей узкой специализации.
Для этого регулярно по надобности проводились совещания, где вырабатывалась та самая золотая середина, по-нынешнему консенсус, которая воплощалась в конкретные виды вооружений. Принятые решения оформлялись специальными протоколами, именуемыми «журналами совещаний». Они в свою очередь выносились на утверждение генерал-инспекторов родов войск и военного министра. Окончательный вердикт по ним принимал царь-батюшка. А потому учёным секретарям, ведущим протокольную запись, приходилось иногда проявлять немало сноровки и сообразительности, чтобы порой сбивчивые и эмоциональные выступления облечь в удобоваримые формы официального делопроизводства. Так как равнодушных не было, то весьма часто во время «поисков» консенсуса «зело великий шум» случался. А однажды и того хуже приключилось.
В августе 1912-го главное артиллерийское управление (ГАУ) предложило Металлическому заводу внести изменения в конструкцию установок береговых 152-мм орудий. Дело в том, что генерал-инспектор великий князь Сергей Михайлович, вернувшись из Англии, обратил внимание своих подчинённых на орудийные прицелы тамошнего производства. Их конструкция позволяла простой наводкой прицельной трубы на искомый предмет автоматически регулировать угол возвышения. Но в Англии такие прицелы применялись на орудиях, устанавливаемых на
высотах свыше полутора тысяч метров. Только при таких условиях эта система давала точные результаты стрельбы.
Заводские специалисты быстро сообразили, что для низинного побережья Финского залива с высотами не более пятнадцати метров английские «трубы» совершенно не годились. И снаряжать ими русскую береговую артиллерию было бессмысленно. Они составили на сей счёт подробнейшую докладную записку, с которой и пришли на заседание артиллерийского комитета (Арткома) в ГАУ.
Совещание закончилось ничем, потому что на представленные заводчанами замечания учёные-артиллеристы во главе с генерал-майором Н.А. Забудским ничего вразумительного возразить не могли. И лишь настаивали на внедрении заморского «чуда». Принятие решения отложили до следующего заседания. Под предлогом отсутствия начальника артиллерии Кронштадтского укрепрайона генерал-лейтенанта А.А. Маниковского, главного заинтересованного лица в этом деле.
Через неделю все началось заново. Но на этот раз заводских специалистов во главе с директором на совещание не допустили, оставив их в приёмной дожидаться решения артиллерийского «синедриона». Увидев их, генерал Маниковский, отличавшийся прямотой натуры, обнадёжил:
– Ваше дело совершенно ясное. Это только не по разуму учёный Забудский мог разную ерунду городить.
И с этими словами он шагнул в зал заседаний.
Вначале ничего не предвещало беды. Градус настроений стал повышаться по мере выяснения предпочтений сторон. Катализатором эмоционального взрыва послужила многократно повторяемая Забудским фраза:
-Я не усматриваю, почему обыкновенная прицельная труба не будет давать требуемой точности.
Маниковский не стерпел и «рубанул» сплеча:
– Ваше высокопревосходительство, если вы эту трубу всунете окуляром себе в зад, тогда, может быть, усмотрите!
Тут поднялась такая брань – хоть святых выноси!
…Спустя час в приёмную выскочил, как ошпаренный, взъерошенный офицер учёный секретарь Арткома:
– Вы себе вообразить не можете, какой скандал был. Генералы врукопашную сошлись. Где это видано!
– На немой вопрос, читаемый в глазах директора завода, он добавил: – Ваша взяла. Решено снабдить установки прицелами вашего завода. Но журнал с этим постановлением я прислать вам не могу. Ума не приложу, как его представить великому князю. Видно, придётся ждать, когда он в отпуск отъедет.
Только после этого заводчане поверили, чья взяла в генеральском «боксе».
Исполнительный директор Нетёсов А.В.